Каждый час ранит, последний убивает

Выключив свет и схватив топор, он проскользнул наружу. Это точно была не Тайри. Кто-то только что проник в дом. Кто-то незнакомый Софоклу.

Пока Габриэль пробирался к входу, дог стал безудержно лаять. Приблизившись к лестнице, Габриэль увидел, что дверь в дом приоткрыта. Он услышал позади себя легкий шум и резко обернулся. Он успел заметить массивную фигуру, но в тот же миг его сильно ударили в живот. Габриэль согнулся пополам и упал на колени; дыхание перехватило.

Затем дуло пистолета уткнулось ему в макушку.

– Не шевелись, придурок.

Сегодня холодно. Но я до сих пор на улице, сижу перед домом Грега. Я провел здесь часть дня, наблюдая, как небо постепенно проясняется.

Небо, по которому я так скучал, пока был в тюрьме.

В конце дня мы съездили на склад, где я кое-что забрал. В основном шмотки. Увидев вещи Тамы, мне захотелось сжечь все коробки.

На обратном пути я пытался позвонить Василе, но она не ответила. Мне бы помог разговор с ней, надо бы увидеться при возможности.

Я отказался идти в ресторан, и Грег пошел купить жратвы.

Просто хочу прижать к себе Таму.

Пока она не задохнется.

Любовь и ненависть сливаются в одно, и эта странная смесь бежит по моим венам. Может, я прикоснусь к ее губам в последний раз, прежде чем убью.

А может, и не смогу.

Почему, Тама? Почему ты так со мной поступила?

Встаю, прогуливаюсь немного по двору. Упираюсь руками в дверь старого сарая. Затем упираюсь в нее лбом.

Я хочу снести эту дверь, хочу разрушить мир.

Грег возвращается с полными сумками.

– Заходи, – говорит он. – Такой дубак!

Я вижу, что он накупил еды на целую роту. Одна дрянь, но это не важно. А еще спиртное, много спиртного.

– Пойдем, покажу тебе твою комнату, пока еще держусь на ногах!

Мы идем по коридору, и он включает свет в дальней комнате. Диван разложен, уже готов. Я кладу сумку в шкаф и за коробкой из-под обуви замечаю старую куклу Тамы. Странно, что она не взяла ее с собой…

Я запираю дверь, кладу ключ в карман джинсов.

Я на секунду закрываю глаза, пытаясь скрыть охватившее меня смятение.

– Но я могу уступить тебе свою комнату, если хочешь.

Холод пронизывает меня до костей.

Изри проведет здесь ночь, вероятно, в моей бывшей комнате.

Изри проведет здесь ночь, а я буду в пятидесяти метрах от него. Невидимая, несуществующая.

Изри проведет здесь ночь, ненавидя меня, а я – любя его.

Завтра он уедет, и все будет кончено.

Если только Грег не убьет его во сне.