Каждый час ранит, последний убивает

– И что? Вы будете держать меня здесь взаперти до конца жизни?! – вдруг выпалила она.

Он приблизился, пристально глядя ей в глаза, и она тут же пожалела, что повысила голос.

– Почему бы и нет? Надо было свалить, когда у тебя была возможность, Тайри. Теперь слишком поздно.

Она упала на стул, еле сдерживая слезы.

– Зря села, у нас еще полно дел, – напомнил ей Габриэль. – Нужно убрать весь этот срач.

Он включил музыкальный центр.

– И мы будем это делать под музыку, – пояснил он. – Сюиты для виолончели, Бах…

К ночи все в доме было чисто.

Ни крови на плитках, ни следов бойни. Тайри чувствовала себя измотанной, Габриэль тоже. Он сильно страдал из-за раны, хотя и старался не показывать этого.

В голове Тайри эхом звучала музыка Баха, но никаких новых воспоминаний в ней больше не возникало. Воспоминания по-прежнему не хотели приходить в порядок.

– День еще не закончился, – объявил Габриэль. – Теперь придется приступить к серьезным делам.

Они снова оделись, как утром перед выходом из дому. К туману теперь добавилась ледяная морось.

Тайри села за руль внедорожника Габриэля, тот, очевидно, волновался за свою машину, так что показал ей, где что находится.

– Постарайся не впилиться в дерево, – попросил он.

Сам он залез в «БМВ» и возглавил этот странный кортеж.

Они выехали на шоссе и двинулись в направлении Флорака. Проехали через застывший от холода городок по местами узким улочкам. Тайри только-только начала осваивать вождение этой огромной машины и пока не чувствовала себя уверенно.

На мгновение мелькнула мысль свернуть на шоссе, но она быстро одумалась.

Габриэль водит намного лучше ее, к тому же он за рулем гораздо более мощного автомобиля. Без сомнения, он бы быстро ее догнал.

Да и зачем бежать, когда очевидно, что за ней гонятся убийцы?

Если кто и способен защитить ее от них, так это Габриэль.

Они очутились на небольшой дороге, которая круто поднималась вверх. Темнота, туман, петляющая трасса… Тайри пыталась как можно лучше сосредоточиться, чтобы не отвлекаться на воспоминания, которые боролись за место в ее изможденном разуме.

С тех пор как они выехали из дома, ее не переставало преследовать лицо. Женское лицо. Молодое.

Дорога казалась и бесконечной, и опасной.

Наконец обе машины поднялись на огромное плато, и дорога прочертила длинные прямые линии сквозь пустынные просторы. Здесь уже не наблюдалось никакого тумана. Старыми заборами из отслуживших свое деревянных кольев были размечены пустые пастбища, на которых лежало еще немного снега.