Каждый час ранит, последний убивает

Время от времени в свете фар возникала какая-нибудь постройка из серого камня. А иногда узкая полоска асфальта на несколько сотен метров пересекала темные сосняки.

Тайри подумала, что оказалась на краю света.

Она увидела, как «БМВ» выехал на грунтовую дорогу, и направилась вслед за ним. По грязной, каменистой, разбитой дороге седану было довольно трудно продвигаться. Десять минут спустя обе машины остановились, и Тайри вышла передохнуть. От напряжения ее руки и ноги одеревенели. Дул сильный ветер, и девушка поглубже натянула шапку.

– Добро пожаловать на плато Кос-Межан, – сказал ей Габриэль. – Помоги-ка мне.

Они принесли из кабины пикапа несколько канистр с бензином и полили им салон и кузов «БМВ», а также три трупа в багажнике. Габриэль достал из своего внедорожника сигнальную ракету, вытащил штифт и забросил в машину, двери которой остались открытыми. Благодаря раскаленной добела ракете машина быстро загорелась, и поджигатели отошли подальше. Они несколько минут смотрели, как горит машина, пока Габриэль не решил, что пора в путь.

Это жуткое зрелище словно заворожило Тайри, отражение пламени танцевало в глубине ее глаз.

– Идем! – повторил Габриэль.

Он схватил девушку за руку и повел к пикапу.

– Давай залезай, – приказал он.

Тайри забралась на пассажирское сиденье, он сел за руль. Они повернули в обратную сторону, и Тайри оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на яркий свет от горящей машины.

Отныне она была сообщницей этого человека.

– Теперь я преступница, – прошептала она.

Габриэль морщился от боли, и она предложила самой сесть за руль. Они поменялись местами, и Тайри снова сосредоточилась на дороге. Но через три минуты резко затормозила.

– Эй! – заорал Габриэль. – Ты что?

Она уставилась в лобовое стекло, часто дыша.

– Тама, – прошептала она. – Тама…

– Тама! – закричала она.

И внезапно заплакала, не в силах больше произнести ни слова.

Когда веки Тамы приподнимаются, вокруг темно. Бледный свет фонарного столба тускло освещает сарай.

Ее голова уже не касается земли, ей больше не холодно.

Кто-то держит ее за руку.

Ее накрыли чем-то шерстяным, возможно свитером или жилетом. Она различает склонившийся над ней силуэт.

На нее смотрит какая-то женщина, но это не ее мать. Тама начинает вопить.

– Не кричи, – молит незнакомка. – Не бойся… Я не причиню тебе вреда.

Глаза Тамы привыкают к темноте, и она видит улыбку. В ней нет ничего жестокого, опасного или порочного.