Было муторно на душе, хотелось спать и пить, хотелось лежать в постели рядом с Леной и чувствовать ее тепло, ее сладкие духи. Хотелось того, чего, возможно, и вовсе нет на свете – Андрей и сам не мог понять, чего именно.
Покой, тишина, чистый воздух, любовь – все это было у него когда-то давно. Тогда еще была жива мать, и дачу пока не продали. Отец на лето оставался в городе, он работал. А они с матерью жили на даче. Андрей вспомнил, как она расхаживала по огороду в своем алом переднике – хлопотливая, маленькая, похожая на белую курочку.
Передник был такой яркий, что резал глаза – он был сшит из дешевого кумача. Мать наклонялась и срывала огурцы, укладывала их в подол передника. Он сам, двенадцатилетний пацан, бегал по участку с шлангом и укладывал его то под одно дерево, то под другое, чтобы все напились одинаково. Ближе к вечеру на них набрасывались комары. Мать возилась на кухоньке. Шипел газовый баллон, в помятой кастрюльке булькала картошка с прежнего урожая. Есть хотелось так, что скулы сводило.
Андрей сидел на веранде и следил, как в траве скачут лягушки. Их тут было много – крохотные, серые, они гурьбой выползали под вечер и начинали беситься. Мать ставила на стол картошку с тушенкой, овощи и хлеб. Андрей ел жадно – даже миска об стол стучала. А материн красный передник уже снова мелькал в саду – она вечно куда-то спешила. Бегала между деревьями, снимая развешенное на просушку белье. Потом мыла посуду, стелила постели, заставляла сына умыться. Потом, под звон комаров, он засыпал, чувствуя, как на руках и ногах горят заработанные за день царапины.
"
"Тогда все это казалось ему обыкновенной жизнью. А теперь он чувствовал, что это было счастьем. «И этого уже не будет, – сказал себе Андрей. – Туда не вернуться, я уже не смогу… Я никогда так крепко не усну, как спал тогда. А дача… Сегодня я побывал на даче. Мне она долго будет сниться».
От воспоминаний его оторвал Рамиль. Он взглянул на часы. Подавил зевок и вполне мирным тоном спросил:
– Пейджер еще у тебя?
– У меня, – бросил Андрей.
– А что? Ты, может, считаешь, что я и его украл?
Рамиль отмахнулся:
– Не психуй. Тебе уже ничего сказать нельзя. А почему Лена не забрала у тебя пейджер?
– Спроси ее, если она захочет с тобой разговаривать. – Андрей встал, услышав призывный гудок машины. Рамиль его опередил:
– Эта моя. Сиди!
И вышел на улицу. Андрей слышал, как он здоровается с кем-то, как работает мотор проезжающей мимо сторожки машины. А потом опять наступила тишина.
