Потом задумчиво произнесла:
– Я при этом не была, надо спросить у тети Лизы… Да она обо всем догадается! Может, сказать прямо? Ей только хуже будет, если вы будете тянуть.
Они вернулись в комнату. Там крепко пахло корвалолом. Елизавета Сергеевна как-то обмякла, ссутулилась. Увидев племянницу, она встрепенулась:
– Ну, что?!
– Ничего, теть Лиза, – та подошла и быстро поцеловала ее в щеку. – Интересуются, во что был одет Боря? Может, помните?
Женщина, как выяснилось, помнила это очень хорошо. Уходя в тот день на работу, сын надел белую свежую рубашку, серые брюки и серый пуловер с треугольным вырезом, черные ботинки…
– И он взял с собой куртку, – добавила та, подробно описав одежду.
– Такую, с большими пуговицами. Куртку и зонтик.
Теперь следователь почти не сомневался. На трупе была точно такая же одежда. Особенно ему бросились в глаза пуговицы – металлические, блестящие. Все остальное слилось в сплошную бурую массу и утратило первоначальный цвет. Он задал еще несколько вопросов. Постоянные связи Антоненко.
Его друзья, его женщины. Его работа, коллеги, деловые связи. Отвечали то тетка, то племянница, иногда они перебивали друг друга, начинали говорить горячо, возбужденно. Особенно была возмущена хозяйка:
– Никто, ни один человек им не интересовался! Я звонила ему на работу, мне сказали – уволен! Поскольку не явился! А если бы он болел, тогда что?
– ТетьЛиза, – укоризненно заметила Надя. – Он сам виноват. Постоянно прогуливал.
– Надежда Владимировна, – следователь закрыл блокнот и встал.
– Так я вам позвоню, как мы договорились.
Та закивала и почти неслышно прошептала:
– Я буду ночевать здесь, звоните в любое время.
Квартира опустела. После ухода оперативников женщины остались одни. Хозяйка сидела на стуле все в той же позе – бессильно свешенные руки, бессмысленный взгляд. Когда Надя дотронулась до ее плеча, женщина дико вздрогнула.
– ТетьЛиза, давайте ляжем? – предложила та. – Давайте, не капризничайте.
– Что он тебе сказал?
– Да ничего.
Надя попыталась взять женщину за руку.
Но ее рука была отброшена. Елизавета Сергеевна разом утратила свою сдержанность. Она истерично закричала:
– О чем вы шептались? Что он тебе сказал? За дуру меня держишь?
– Теть Лиза! Вы мне надоели! Ничего он не говорил! – Надя резко повернулась и вышла на кухню. Там она остановилась у окна, схватила с подоконника сигареты и чуть не смяла пачку – так тряслись руки.
Из комнаты неслись глухие рыдания. Надя ждала, когда тетка успокоится.
