Мотивировала это тем, что видела в новостях, как взорвался дом. И Таня наконец увидела, в каких хоромах ей предстоит жить. От одного вида этой комнатенки могла начаться клаустрофобия. Стены оклеены дешевыми бежевыми обоями, не менявшимися лет эдак двадцать. В углу – облезлый письменный стол, под одну из ножек подложен кусок доски. И все равно стол шатался, если на него облокотиться. В роли постели выступал крохотный разложенный диванчик, посреди которого выпирали голые пружины. Два стула, обитых черной клеенкой, маленький, порыжевший от старости холодильник, который к тому же не работал.
Пузатый желтый шкаф рыночной работы. Серая кисея на мутном окне. И это было все.
– И за это сто долларов? – Таня обернулась на парня. – Твоя бабка еще и сумасшедшая, что ли?
– Ну ладно, Тань, зато тебя здесь никто не найдет – Гриша суетился, подтаскивая сумку к шкафу. – Она ничего, не в свое дело не лезет. Я сказал, чтобы она к тебе не приставала.
Он уже собрался разложить в шкафу ее вещи, но девушка прикрикнула на него:
– Оставь все, как есть! Я сама сделаю!
– Ну, ладно, – отступил Гриша.
– Я вижу, что ты уже очухалась. Что делать с этим Андреем? Следить за ним? На хрена? Лучше я…
– Лучше ты помолчишь, – отрезала она. Распахнула окно и вдохнула накаленный за день воздух. – Не надо больше за ним следить. Я все сделаю сама. Позвоню, когда ты будешь нужен.
Гриша сообщил ей здешний телефон, заорал бабке, что уходит, и исчез. Таня сидела у окна, подбрасывая на ладони ключи. Гриша отдал их ей. Она могла уходить и приходить, когда ей вздумается.
Андрей не мог ее выследить – ив этой отвратительной комнатке можно было спать спокойно. Девушка несколько раз повторила это про себя: «Спать спокойно, спокойно. Мне ничто здесь не грозит»."
"В комнату сунулась старуха со стопкой постельного белья. Белье было такое же дряхлое, как все в этом доме. Таня молча забрала у нее простыни и подушку и бросила все это на диванчик. Бабка заорала, что ложится спать. Было всего семь часов, и девушка взглянула на нее, как на полоумную.
Старуха вскоре поняла, что от жилички ни слова не дождешься, и выплыла в коридор, мерно ударяя в пол костылем. Повозилась на кухне, проверяя, перекрыт ли газ, и уплелась в свою комнату.
Таня вышла в коридор. Телефон был здесь – покрытый пылью и каким-то салом, допотопный красный аппарат. Девушка брезгливо сняла трубку, набрала номер, сверяясь с записной книжкой. Откликнулся знакомый голос:
– Слушаю.
– Андрей, привет! – Таня оперлась плечом о стену.
