– Как вас зовут? – своим обычным голосом спросила Таня.
Старуха не обернулась. Тогда Таня прибавила громкость и повторила тот же вопрос. С тем же результатом. Наконец девушка заорала так, как делал Гриша:
– Как вас зовут, я говорю?!
Бабка слегка вздрогнула, обернулась, уронив газету, и заорала в ответ:
– Что случилось, что?!
– Ничего! Я ухожу! – Таня показала бабке ключи и та кивнула:
– Сама запирай, сама! Газ не включай!
Таня отмахнулась и вышла. По крайней мере, Гриша не соврал. Бабка была глуха почти безнадежно.
Если выстрелить в соседней комнате – что услышит старуха? Скорее всего, для нее это будет просто негромкий хлопок. Она может подумать, что в соседней комнате что-то уронили. А если бабка в это время будет спать или смотреть на полную громкость телевизор, то вообще ни о чем не догадается. Слова, которые Гриша обронил мимоходом, произвели на Таню глубокое впечатление. «При бабке можно хоть стрелять…» У нее родилась хорошая идея.
Но эту идею можно было обдумать и позже.
А сейчас требовалось привести себя в порядок перед встречей. Минуту она колебалась – надеть парик или пойти в натуральном виде? Примерила новый блондинистый парик, купленный вместо того, что потеряла. Сорвала его, примерила каштановый парик. Сорвала и его. Таня разыскала на кухне две пустые трехлитровые банки и унесла их к себе. Напялила на них парики – ведь болванок больше не было. Расчесала свои жесткие черные кудри, подкрасилась, надушилась. Ей очень хотелось взять с собой пистолет.
Но если Андрей явится на встречу не один, а в сопровождении ментов?"
"Таня достала из сумки пакет с пистолетом и задумалась. Его надо было спрятать так, чтобы бабка не нашла. «У нее костыль и, кажется, водянка, – соображала девушка. – Значит, надо прятать где-то в верхней части квартиры». Она вышла в коридор и прикинула, дотянется ли бабка до антресолей. Нет, не дотянется. Придется залезать на табурет, а это ей не по силам.
Таня придвинула поближе к антресолям расшатанную табуретку, стоявшую у телефона.
Прислушалась – что поделывает бабка? Но та, видимо, зачиталась или уже уснула. Девушка открыла разбухшие от старости дверцы. На нее пахнуло какой-то гнилью. Видно там, наверху, сорвало крышку с какой-то забытой банки варенья. Запах был мерзкий, и наверняка там водились тараканы. Но для пистолета тараканы значения не имели. Для Тани тоже. Она не испытывала брезгливости к этим тварям. Куда больше она ненавидела кошек.
