Особенно, когда родные не забывают, приезжают, возят хорошие передачки. Посоветовала, что лучше всего передавать на зону: «Скажи матери, чтоб чепуху тебе не возила». Лимоны, чеснок, теплое белье (мужское, с начесом), шерстяные носки, сигареты, чай, витамины, обязательно деньги – -но это надо суметь передать. Поделилась своими впечатлениями от поездки в лагеря к мужу. Рассказала, что за некоторую мзду можно даже добиться нескольких дней свидания в отдельной комнатке, почти по-семейному.
– С кем мне встречаться, Галя? – перебила ее Лена.
– Мужа-то нет.
– Ну, так сына тебе привезут, – хладнокровно заметила та.
– Сына? В лагерь?! – Лена легла и отвернулась. Накрыла лицо полотенцем, хотя до отбоя было еще далеко. На сердце снова лег тяжелый камень. В эти десять дней она думала о сыне больше, что за все прошедшие годы. Он узнает правду о том, кем приходились друг другу его родители. Он узнает, что его мать сидит в тюрьме – чуть ли не за убийство его отца. Он не захочет ее видеть, когда она вернется. Он возненавидит ее.
И может, даже самого себя. Что это такое – возненавидеть себя – Лена уже знала. Она давно успела это сделать.
Привезли ужин – овсяную кашу на воде и хлеб. Галя жадно съела свою порцию (она всегда была голодна) и поставила миску перед Леной:
– Не доводи себя до могилы, поешь. Гадость, но не отравишься.
– Нет, не буду. Я так полежу.
Галя со вздохом доела ее порцию. Эта женщина как-то держалась. Она на что-то надеялась, она к чему-то приспосабливалась. Лена завидовала ей. Если суметь взглянуть па ситуацию так, как Галя, – можно выжить.
Можно продержаться и год, и два, и сколько будет нужно. Но она так не могла. Для этого у нее было слишком богатое воображение.
Галина еще несколько раз заговаривала с ней. Женщина явно хотела наладить дружеские отношения. Лена отвечала вяло и так неохотно, что в конце концов ее оставили в покое. Наступила ночь. Она не спала. Лежала на спине, глядела в потолок. Глаза слезились – здесь они слезились постоянно – от спертого воздуха, от духоты. Вчера у Лены на внешней стороне ладоней появилось несколько крохотных язвочек.
Она заметила их при умывании и страшно испугалась. Мелькнула мысль, что она подхватила какую-нибудь гадость от соседок по камере. Но Галина, которая умывалась рядом, заметила ее испуг и пояснила, что это – так называемая «бутырская болезнь».
– Воздуху нет, солнца нет, они и выскакивают, – Галина с удовлетворением осмотрела свои полные белые руки с чистой кожей. – Еще от нервов. А я не нервничаю.
