Каждый за себя

«Не твои» — что это значит? А чьи?

Стоп, стоп, стоп! Ее украли из интерната, верно? И этот человек прав, ее похитители — не те, кто живет в чистой зоне. В конце концов, «своим» не было никакого смысла ее воровать, так ведь? Так. Но даже и чужим — зачем она сдалась? Что в ней ценного?

Девушка опустилась обратно на спальник и вцепилась руками в волосы. В голове зарождалась глухая боль, она давила на глаза, отдавалась в виски, перекатывалась ото лба к затылку… Что происходит? Кому она понадобилась? Сто тысяч? За нее?! Ошибка.

Точно ошибка. Человек, который ее осматривал первым, ведь сказал, что не те образцы… То есть ее перепутали. С кем? Какая теперь разница! Ищут не ее. Ищут кого-то другого, а она — Айя — пустышка… Просто Доков убийца этого еще не знает. Но даже он удивился, не понял, что в ней такого ценного. А ничего. Совсем ничего. Твою мать!!! И как теперь быть? Что делать?

Айя несколько минут смотрела перед собой. Потом поднялась, поправила одежду, проверила шнуровку ботинок, обшарила карманы.

Они, кончено, были пусты. Зато вещи не воняли больше мужским потом и пришлись почти впору. Хоть что-то хорошее. Еще бы помыться… И разобраться, собственно, в происходящем.

Одно было ясно: домой вот так просто не попасть. Да и, скорее всего, вообще никак не попасть — браслета нет, денег нет, оружие забрали, а блокпосты слишком далеко… Ну, предположим, придет она на блокпост — и что? Кому она там нужна без подтверждения личности? Айя Геллан официально мертва, если Катрин Миосс, конечно, не наврала.

Что вряд ли.

Пришлось на миг закрыть руками лицо, попытаться хоть как-то унять панику. Пускай всё это будет лишь сон. Просто сон! И похищение, и Док, и умалишенные люди, и этот мужик. ВСЁ!

После этого девушка сделала глубокий вдох и отправилась в зал, где отдыхали ряженые сумасшедшие в компании кровавого маньяка. Если уж ее жизнь стала похожа на абсурд, ничего не поделаешь. Можно либо принять правила игры и погрузиться в бред, либо оказаться слабым звеном и из игры выбыть.

Выбыть означало умереть. А жить хотелось. Очень хотелось. А есть — так вообще хотелось еще сильнее, чем жить. Это она поняла, уловив запах еды. Пахло так вкусно, что хотелось облизывать воздух языком. Что может так пахнуть?

* * *Айя нерешительно замерла в дверном проеме, рассматривая сидящих за столом людей. Они разговаривали, смеялись и не обращали на нее внимания. К слову говоря, казались при этом почти нормальными, если не считать странных одежд.