Казнь без злого умысла

Оставалось еще организовать осмотр Настиного номера под предлогом все той же уборки стола, и можно считать, что спектакль удался. Вопрос в том, нужен ли он был вообще?

Егоров и Коротков были твердо убеждены: нужен. Вчера, разговаривая с обитателями домов на проспекте Ермака, Настя выяснила, что с ними беседовал сотрудник полиции, которому они рассказали, что убитая Милюкова-Милановская интересовалась теми, кто живет в их микрорайоне с незапамятных времен. Причем особенно ее интересовал не проспект Ермака, а соседняя улица, Профсоюзная.

Сегодня Коротков информацию уточнил: кто-то подсказал Милюковой, что на Профсоюзной улице живет старуха Федюнина, поселившаяся здесь давным-давно и все про всех знающая. К этой Федюниной Камилла и направилась, нашелся даже человек, у которого Милюкова уточняла номер квартиры Анны Макаровны. А вот капитан Хохлов, направленный как бы в помощь Егорову и лейтенанту Резвых и не погнушавшийся провести поквартирный обход, не сделанный вовремя, принес совсем другую информацию, согласно которой Милюкова спокойно гуляла с собакой, беседовала с соседями, никуда не торопилась и со двора вообще не уходила. Самая пакость состояла в том, что описание внешности полицейского, которому «уже все рассказали», полностью совпадало с описанием того «молодого человека с телевидения», который приходил к Анне Макаровне Федюниной.

– А капитан Хохлов – человек Баева, – уныло закончил майор Егоров.

 – Так что, мальчики-девочки, можно считать, что я попал. От меня ждут тупых стандартных ходов по поиску убийцы, чем я и занимаюсь. Вот любовника какого-то бывшего милюковского откопал на красной машине… Хохлов поручил мне работу по бытовой версии, и у меня нет другого выхода, кроме как послушно выполнять то, что он говорит.

– А письма? – спросила Настя. – Были же письма с угрозами.

– Так это Хохлов сам, это у него главная версия. Меня к ней не подпускают, мое дело – любовника искать, старого или нового.

Как только я рыпнусь в сторону, мне тут же кислород перекроют.

– Получается, что либо Милюкову действительно убили по личным мотивам, и убил кто-то, кто, скорее всего, у нее ночевал, или дело совсем хреново, – заключил Коротков. – Потому что если она побывала у Федюниной вечером, никому ничего об этом не рассказала, а утром ее уже грохнули, значит, за ней с самого начала следили.