Впрочем, стрелять могли боевыми, но мимо.
- А давайте позвоним в милицию! - предложила Таня. - Скажем, что видели убийство...
- Думать не смей! - Олег даже подскочил от возмущения. - Вот уж точно на нас все повесят, если там правда кого-то хлопнули. Тут в такое можно вляпаться... Тем более жулик этот предупредил. Проще уж у соседей по подъезду узнать.
- Ели это телевизионная инсценировка, - сказал я, - то и менты, и соседи подтвердят факт убийства. Так всегда делается. Послушайте... а ведь я сейчас заходил в ""Перекресток"".
Там пусто... то есть в том отделе, где этот седой жульман утром был...
- А чего ты хотел? - спросил Олег. - Будут они там сидеть! Ведь мы могли все-таки в милицию стукануть...
- У администрации ""Перекрестка"" спросить, кто офис арендовал? предложил я робко.
- Так тебе и сказали! А даже если скажут: мол, фирма АБВГД плюс лимитед, а/я 12345. И что тебе от этого? Все схвачено, все предусмотрено!
- О кэй, о кэй, - я поднял руки кверху, соглашаясь. - Вы согласны встретиться с остальными? Может, другие что-нибудь знают, чего мы не знаем.
Марина Макарова приглашает всех завтра к ней, в восемь вечера.
- Макарова - это кто? - спросила Таня.
- Женщина, которой я звонил, - сказал Олег. - Ночная бабочка. Кстати, по голосу совсем не похожа на путану.
- Нормальная баба, - сказал я. - И не путана она вовсе, а обычная дама, принимающая добровольные пожертвования от джентльменов. Ну что, придете?
- Придем, придем обязательно! - сказала Татьяна.
- Так интересно...
Когда я вышел на улицу, хмель у меня совсем выветрился, и я заметил, что по сравнению с утром сильно похолодало. Дома я не знал, куда себя девать. Боялся, что захочется напиться, не смогу устоять, и пойдет все по кругу. Но как-то не захотелось, наверное, слишком устал. Набрал номер Марины - она сразу взяла трубку, и почему-то меня это обрадовало. Я доложил о посещении супругов Холодовых. Сказал Марине, что они довольно приятные люди, тоже ничегошеньки не понимают в происходящем, а завтра непременно явятся на ""совещание"".
- Иван, я ведь не поленилась, зашла к соседям этого Савельева, сказала она. - Они говорят: в той квартире уже год не живет никто. Но ведь если он крутой - у него сколько угодно квартир может быть. Так что никакой новой информации...
Повесив трубку и плюхнувшись в кресло, я вдруг понял: весь этот маразматический день я был почти счастлив, потому что меня оставила ноющая, грызущая душевная боль.
