- Бывает, мужик тоже влюбляется как сумасшедший, но он другого хочет ну, не знаю, сделать для нее что-нибудь, прыгнуть из окна, или спасти от бандитов...
- Угу, - буркнул я. - Заточат, запрут любимую дома - сиди вари борщ, ни на кого не гляди, шаг вправо - шаг влево считается побег. Любовь, основанная на заведомом неравенстве.
- Это другое совсем, я не говорю, что лучше, но другое, - отмахнулся Олег. - Запереть ее, чтобы никого не видела, но самому-то не сидеть с ней в камере, а гулять свободно.
- Обычные отношения узника и тюремщика, - согласился я.
- Хорошее слово: тюремщик! - оживился Олег. - Женщина - сумасшедший тюремщик, она хочет непременно сама сидеть в одной камере с тем, кого пасет. Мы их любим, как человек свои вещи, а они нас - как собаки своих хозяев. Замечал, какое у собаки становится потерянное лицо, когда хозяин ушел? А придет - и она готова сидеть с ним где угодно, до скончания веков... Что-то во всем этом мерзкое... Не хочу я, чтобы она меня любила! Не разрешаю я! Одно желание - чтоб она от меня отвязалась.
Она все время ходит за мной. Как собачка. И дышит, дышит...
- Что ж ей, не дышать теперь?
- Да я знаю, - он беспомощно посмотрел на свои руки. - Просто меня в ней все раздражает! Помнишь, у Каренина уши были? Она разлюбила, и ее напрягали его какие-то там уши? В школе читал... Как собака! Ходит и ходит. - И он закончил неожиданно: - Я сам собака.
Глаза его не держали фокус и снова начали блуждать. Неужели я с такой же силой ненавидел того, который не хотел от меня отвязаться? До чего ж подло.
.. когда глядишь со стороны. Сначала берешь, пользуешься, всем доволен, потом р-раз - пинаешь ногой и уходишь, не оглядываясь. У попа была собака, он ее любил; она съела кусок мяса, он ее убил. Какая, блин, мудрость, какая глубина анализа! А что это мы сегодня все на собак сворачиваем...
- Ты думаешь, в тебе самом нет ничего такого, что раздражает? спросил я.
- Да не в этом суть! Может, я в сто раз хуже Таньки, но я-то к ней не навязываюсь! Не звал я ее сюда, не звал! Черт, все б отдал, чтоб она куда-нибудь делась.
Одно-единственное желание!
Какое, однако, кровожадное семейство. Она хочет, чтоб он исчез, а он хочет, чтоб она исчезла. Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет. Взяли бы да разъехались. Да пускай хоть оба исчезнут, какое мое дело. Я давно должен был встать и уйти. Почему же сижу и слушаю? Эти слова меня жгут. Неужели я был такой же сволочью? Был, конечно. Ну разве что не трепал никому о наших отношениях.
