Как же, не трепал! А Маринке? Нет, это другое, тот давно мертвый, ему все равно. А Таньке не все равно.
Собственно, отчего же сволочь? Муся правильно говорит: насильно мил не будешь. Разве Олег виноват, что разлюбил? Кому из этих двоих я сильней сочувствую? По логике, должен ему. Во-первых, пресловутая мужская солидарность. Во-вторых, в его роли я был, и, если честно, не раз, только в остальных случаях все завершалось более-менее безобидно; а в Танькиной бог миловал. Только не подумайте, будто я хочу сказать, что я такой весь из себя неотразимый, ничего подобного.
Просто я холодный эгоист и безответственный, инфантильный разгильдяй, а натуры серьезные и пылкие всегда на таких западают, не знаю почему. Разве я виноват, что в клетке не пою и в неволе не размножаюсь? Кармен свободна...
- А прямо попросить ее уехать ты не пробовал? - спросил я.
- Не могу я! Она как начнет реветь, у меня руки опускаются и язык в глотке застревает. Да я уже и свою настоящую жену не хочу видеть, - добавил он неожиданно.
- Почему?"
"- Достали потому что, - пробурчал Олег. - Так достали, что я никого больше не хочу рядом с собой, одиночества хочу! Свободы и покоя! Есть мое жизненное спр... стр... пространство, и не желаю, чтоб на него покушались. Дома тоже! Они входят, выходят. Туда, сюда. Хочется одному побыть, а они купи то, купи се... веди сына на фигурное катание... чини унитаз... вынеси мусор... еще теща!!! - взвыл он. - Ничего не хочу! Хочу, чтоб баб не было, - подытожил он, роняя голову на руки.
Самое время посоветовать ему разлюбить баб - авось, не даст по башке бутылкой. Только ведь не поможет. Участь эгоиста - либо жить совсем одному, либо терпеть постоянные покушения на свою свободу, и дилеммы этой никому не избежать. Я, сколько ни любил бы вас, привыкнув, разлюблю тотчас, начнете плакать: ваши слезы не тронут сердца моего...
- ...представляешь?! - Олег поднял рюмку, но до рта не донес, а расплескал почти всю на свои жеваные, грязные штаны, - Танька еще и залетела! Сегодня ночью сказала! И что мне теперь? У меня есть сын, не нужно мне больше никаких детей.
Аборт без прописки ни за что не сделают, да она и не хочет... Ну где вот она? - спросил он внезапно. - Время семь.
Он встал, сильно раскачиваясь, и пошел в прихожую к телефону. Это был старый-престарый дисковый аппарат, каких я уже давно нигде не видел.
- Ясно, абонент недоступен...
