– Алекс, я должен перед тобой повиниться, – проговорил он, пряча от меня глаза. – Я подделал опросные листы того, кто на тебя покушался. Вернее, это сделали по моему приказанию. Подожди, дай мне договорить, – видя, что я хочу что-то сказать, остановил он меня. – Напал на тебя в моем дворце не человек Эрлика, а один из вассалов моего двоюродного дядюшки, графа де Сантора. Когда я это узнал, пойми, я не собирался его ни спасать, ни защищать, но хотел сам разобраться, почему он пошел на это. И я боялся, что ты можешь заподозрить меня в потворстве или соучастии в этом.
Потом я сообразил, что зря это скрыл, но все уже закрутилось, и я все решил отложить на потом, до лучших времен.
– Не его ли я видел мертвым у ворот? – спросил я, когда Данис на время замолчал.
– Его, его… Представляешь, маршал заболел, сильно простыл, носился сутки по стенам, когда неприятель подошел, ну и продуло, наверное, а человек он не молодой… Так как все было решено и неоднократно обговорено, отправил я его отлежаться и лечиться, а на его место поставил графа де Сантора.
И вот сегодня утром я не смог выйти из спальни, мы с Милицей оказались заблокированы. Как я ни стучал в двери и ни кричал, никто не отвечал и не подходил. Тогда мы с Милицей сорвали шторы, сняли простыни и связали их. Я, разбив окно, осторожно спустил Милицу на землю, а дальше нам просто повезло. Она увидела сержанта гвардейцев, который часто стоял в карауле у нас на этаже, и обрисовала ему ситуацию. Тот, недолго думая, поднял отдыхающую смену и повел ее к моим покоям.
На этаже дежурили дружинники графа, у которых был приказ никого до обеда к нам не пускать и на наши крики не отвечать, якобы в целях моей безопасности. Пришлось их разоружить и связать."
"Когда порядок восстановили, я сразу бросился на стены. Как чувствовал, что все идет не так, как надо. По дороге встретил брата, уже украшенного синяком, но это он пусть сам рассказывает. Кинулся я к воротам, через которые должны были выходить войска, а тут дядя мне навстречу и, представляешь, не пускает.
Я кричу открывать ворота и атаковать врага, а он меч вытащил и на меня… Ну кто-то из гвардейцев и зарубил его. Зря, конечно, следовало бы его хорошенько допросить. А заодно и нескольких его дружинников порубили, которые кинулись защищать графа. Мы, правда, повязали его сотника да несколько приближенных, потом обязательно допросим.
– Да, дела у вас тут творятся, все никак не успокоятся, – пробормотал я.
