– Так какого… вы мне тут истерики устраиваете, извольте выполнять свои непосредственные обязанности! – заорал я.
Население замка практически никогда не слышало, как я повышаю голос, да и зачем, когда даже сказанное негромко тут же исполнялось, а в этом случае я специально заорал, чтобы отбить у всех охоту клянчить у меня возможность отправиться с войском. Я оставлял в замке на этот раз ветеранов, хорошо показавших себя и при штурме замка герцога Жирондо, и при стычках со степняками. К тому же заметил организованные группы ходоков с просьбами заменить их молодежью и отправить с войском.
– Здесь остается мой первенец, здесь остается моя будущая жена, и мне нужна гарантия того, что замок продержится некоторое время, пока я или кто-то другой подойдет на помощь, – проговорил я уже спокойным голосом. – Вам все ясно, господин баронет?"
"– Да, ваша светлость, прошу простить меня, я не понял всей ответственности, возложенной на меня, – четко ответил Гюнтер.
Следующим, кто начал выражать свое недовольство, яростно отстаивая право сопровождать меня, была, конечно, Алексия.
Я спокойно слушал ее доказательства того, что я просто обязан взять ее с собой: и по этой причине, и по той… Когда наконец она выдохлась, я спросил:
– Скажи, а на кого мне оставить моего сына? Одна его мать погибла, вторая тоже хочет его бросить на произвол судьбы. Неужели тебе безразличен это маленький человек, который с такой нежностью тебя обнимал еще вчера? На кого мне оставить его, как не на любимую женщину, которая говорит, что тоже любит его и меня.
Скажи мне, – горестно развел я руками. После этого Алексия притихла и уже буквально через минуту говорила совсем о другом.
– Я не смогу жить без тебя, – потерянно проговорила она.
– Алексия, если вдруг со мной что-то произойдет, у тебя останется мой сын, и ты мне сейчас дай слово, что ты не бросишь его, а хотя бы передашь его в руки моему отцу или брату, или просто кому-то из моих родственников, – давил я на нее.
– Да как ты можешь говорить такие слова, Алекс, я сама воспитаю твоего сына, и пусть не я его родила, но он мне так же дорог и близок, как и тебе.
– Вот и хорошо, милая, – проговорил я и, подойдя, обнял ее и поцеловал в губы, на что она мне страстно ответила, и мы долго целовались. И остановились только тогда, когда кто-то постучал в дверь кабинета.
Это пришли Ульх и Ларт. Алексия сразу же удалилась, а пришедшие стали докладывать о выполнении распоряжений, отданных мной еще вчера.
