Однажды флотилия легла в дрейф ненадолго, наблюдая, как реку переплывает анаконда. У индейцев эта тварь считается воплощением всем темных сил и вызывает мистический ужас. Не скажу точно, какой длины была повстречавшаяся нам, но мне показалось, что метров десять или больше. Анаконда выползла на берег и, извивая толстое, сантиметров тридцать, серо-зеленое тело, проследовала в заросли. Стала видна только часть ее между водой и высокой травой, которая, казалось, никогда не кончится, словно анаконда укусила собственный хвост и движется по кругу.
Впервые я встретил такой символ в Египте, где он обозначал вечность; потом у греков, называвших его уроборосом и считавших символом дел без начала и конца; позже у скандинавов, как знак жизненного цикла и перерождения; у западноевропейских алхимиков, как процесс преображение компонентов в философский камень; у китайцев — куда без них?! — как единство инь и янь.
На шестой день плавания, когда река стала совсем мелкой, днища лодок все чаще скребли по подводным камням или застревали в илистом дне, проводники сказали, что дальше плыть не надо, потому что выше река поворачивает на юг, становится совсем мелкой и удаляется от кратчайшего пути к большому соленому озеру.
Лодки вытащили на берег, перевернули вверх дном. Я сказал проводникам, что могут взять себе по одной, но остальные пусть служат всем, кому надо будет добраться до устья реки и вернуться обратно. Впрочем, не уверен, что не сгниют через два-три года, несмотря на то, что обильно обработаны битумом, который часто выносит на берега Мексиканского залива.
Еще три дня у нас занял пеший переход по густым влажным джунглям. Половину первого шли по узкой тропинке, а затем выбрались на старую сакбе, давно не ремонтируемую, которая ввела на северо-восток, к уастекам, как заверили меня проводники. Кое-где растительность протиснулась между камнями, уложенными вплотную. Иногда это были довольно высокие деревья, будто взорвавшие кладку снизу. Мы останавливались, по-быстрому срубали их, укладывая на обочине.
Может быть, придется идти здесь, если не всем, то нашим купеческим караванам точно.
Запах океана я почувствовал километров за десять. Солоновато-йодистый, он пробивался через нудную вонь гниющих деревьев и тухлой воды. Мы сразу ускорили шаг, чтобы наконец-то вырваться из джунглей, обступавших со всех сторон и даже нависавших сверху. Солнечный свет пробивался узкими жидкими лучиками, словно истершимися об листья.
Оказалось, что вышли мы к лагуне.
