Уставшие после двухдневного перехода и многодневного плавания, они с надеждой смотрели на меня, а я — на них, на смуглые лица, по большей части глуповатые. Знать из них получится та еще, хотя дети наверняка вырастут мажорами. В путешествие в первую очередь отправляются пассионарии или, мне нравится это определение, люди длинной воли, как называли их монголы. У них есть энергия, которая поможет преодолеть многие трудности и обосноваться здесь. Я буду их опорой, они — моей.
— Отдыхайте после путешествия.
Завтра я отправлюсь с армией для захвата двух городов майя. Если получится, то через несколько дней вы перейдете туда, получите хорошие дома, много еды и, главное, станете там правящим сословием: жрецами, воинами, купцами, сборщиками налогов, квартальными, — пообещал им.
Кто-то из переселенцев остановился у знакомых, воины — в казарме, сооруженной на окраине города, а остальные расположились на центральной площади между четырьмя пирамидами. Сезон дождей уже подходит к концу, так что не промокнут, а холодно здесь, в отличие от Мексиканского нагорья, не бывает даже зимой.
Деревни, расположенные возле города, будут по очереди снабжать едой переселенцев до их убытия или моего возвращения, если что-то пойдет не так.
Проследит за этим Хочита, которая теперь живет со мной, не скрываясь. Я объяснил подданным, что Кетцалькоатль, принявший образ человека, приобретает в наказание те же потребности и проблемы. То есть рядом со мной должен быть кто-то, чтобы выедал мне мозг, иначе стану слишком умным.
Вот когда вернусь на небо (или где я там должен быть?!), тогда и откажусь от простых человеческих желаний. Самое забавное, что до сих пор не перестаю удивляться, проснувшись утром и увидев рядом с собой женщину. Хочиту это первое время пугало, но потом привыкла, что не надо больше скрывать наши отношения. С раздутым животом и не менее раздутым самомнением она любит расхаживать по улицам и выслушивать лесть от горожан.
Подхалимаж здесь превышает европейский уровень, но не дотягивает до утонченного азиатского. С наплывом янки деградирует до североамериканского — тупого и назойливого.
37"
"Я уже привык, что города не похожи на те, какие навещал в будущем. Ушмаль тоже не подвел. Узнал я только так называемую пирамиду Волшебника, причем она была не самой высокой. Главная была с южной стороны центральной площади и ближе к жилому комплексу, в котором проживали жрецы.
