КГБ в смокинге. Книга 1

Нельзя! Это опасно!

— Вы хотите исчезнуть, да?

— Да, но только на полчаса, не больше. Чтобы поговорить с твоим хозяином.

— Я все понял, сеньора.

— И что ты будешь делать сейчас?

— Оставайтесь у себя, сеньора. Через двадцать минут я постучу к вам в дверь…

— А если это будешь не ты?

— Это буду я, сеньора… — голос Хорхе вдруг потеплел. — Я буду говорить на… на нашем языке.

«О господи, — подумала я. — Почему евреи появляются в моей жизни только тогда, когда мне плохо?»

Двадцати минут едва хватило, чтобы умыться, нанести на физиономию несколько мазков косметики, одеться и побросать в портфель рукопись, блокнот и еще кое-какие мелочи.

В какой-то момент я вдруг решила, что уже никогда не вернусь в этот номер. Но собирать чемоданы было глупо, да и времени не оставалось.

Ровно через двадцать минут в дверь тихонько постучали.

Хорхе оказался памятливым мальчиком — он ответил на идиш.

Я открыла дверь. В белом смокинге официанта, небрежно придерживая одной рукой хромированную каталку, уставленную серебряными судками и блюдами, Хорхе смотрелся просто великолепно.

Я было открыла рот, но он выразительно поднес палец к губам. Потом оглянулся и, убедившись, что гостиничный коридор пуст, раздвинул белые полотняные шторки, полностью прикрывавшие нижний ярус каталки.

Я все поняла сразу и, не задавая лишних вопросов, юркнула куда было указано.

— Устраивайтесь поудобней, сеньора, — шепнул Хорхе по-русски. — Вам придется потерпеть минут десять.

Если бы не характер миссии, которую я сама возложила на Хорхе, это предложение можно было бы расценить как издевательство. Каталка абсолютно не годилась для перевозки живых людей. Было жестко, тесно и очень неуютно. Колени мои упирались в подбородок, голова стукалась о верхнюю часть каталки, а копчик ныл и чесался.

Кроме того, очень хотелось чихать, кашлять и сморкаться. Но я была по-настоящему счастлива, поскольку впервые за эти десять сумасшедших дней действовала самостоятельно. И Хорхе, и его коротышка босс, и вся эта темноволосая испаноязычная полицейская шатия, бестолково галдевшая в номере Гескина, вызывали во мне целую гамму ощущений, в которой, к счастью, отсутствовало единственное — страх.