КГБ в смокинге. Книга 1

Я даже стреляла пару раз в университетском тире в режиме одиночных выстрелов, хотя и визжала при каждой отдаче приклада. Правда, на военной кафедре мы «проходили» автомат Калашникова, но, как выяснилось, казавшиеся тогда дебильными наставления нашего военрука Ивана Алексеевича Звягина, подполковника в отставке и запойного алкаша, утверждавшего, что готовиться к ядерной войне необходимо даже в постели с собственной женой, — базировались на фундаментальной военной педагогике: спустя десять лет я все помнила.

Прости меня, Иван Алексеевич, свидимся когда-нибудь — расцелую, если, конечно, ты еще не загнулся от «Агдама».

Я поднесла пистолет совсем близко к глазам. Вот это — предохранитель, это — затвор, это — обойма. Как ее отщелкнуть? Не знаю… Черт с ней, главное не в этом. Главное, есть ли внутри этой вороненой штучки патроны? Я с трудом оттянула затвор и ужаснулась, увидев, как мелькнула и утекла в ствол желтая, желтее спелого абрикоса, пуля.

Сомнений не оставалось: это было боевое оружие, готовое к стрельбе.

На душе у меня вдруг стало легко-легко. Я уже не помнила, когда в последний раз испытывала такое воздушное, невесомое чувство беззаботности.

— Ну, ты идешь, или я тебя сейчас оттуда за волосы выволоку? — прогремел за дверью голос Витяни.

— Иду, мальчики, иду, — я переложила пистолет в правую руку, а левой тихонько отодвинула защелку двери. — Вот только лифчик застегну — и выхожу!..

Буэнос-Айрес. Конспиративная вилла

Я глубоко вздохнула, обхватила для верности рукоятку пистолета обеими руками и толкнула ногой дверь ванной.

Передо мной неподвижно и элегантно, как рекламный манекен фирмы «Коко Шанель», стоял Витяня. Я уже говорила, что холл конспиративной виллы ЦРУ был затемнен, и после яркого люминесцентного света в ванной я даже не могла как следует разглядеть его лица — только силуэт, широкоплечий, высокий и неподвижный.

Пауза длилась секунд десять, после чего до меня дошло, что мой однокашник и профессиональный «мочила» КГБ попросту обалдел.

Я всегда плохо видела себя со стороны.

Знаете, есть такие женщины, которые даже после двенадцатичасового сна четко соображают, на каком глазу тушь у них размазалась больше. Так вот, я не из таких. Чтобы сказать, как я выгляжу в данный момент, мне необходимо зеркало. И этим зеркалом, когда я чуть попривыкла к сумраку в холле, стал для меня Витяня. Я держала палец на спусковом крючке, даже не задумываясь о том, что же буду делать, если он дернется, влепит мне еще одну оплеуху или попросту рассмеется.