КГБ в смокинге. Книга 1

Наш враг, понимаешь ты, примадонна? И ему ты заложила меня, своего школьного друга и соотечественника. Почему? Да потому, что ты — не русская, Мальцева. Таких, как ты, сжигали в Освенциме, как мусор. Вот за это самое! Да и я бы сейчас, не сходя с места, облил тебя бензином и поджег вместе с этим сраным домом, как пионерский костер на праздник. Но без санкции не могу, ты мне еще нужна. Так что — бегом марш к умывальнику, навести гвардейский порядочек на морде, оправиться, и через три минуты — на построение. Выполняй!

— Ну! — бровастый рывком вздернул меня на ноги.

Я послушно проследовала в ванную и пустила воду.

— Она закрылась изнутри, — пробасил за дверью бровеносный неандерталец.

— Там даже окна нет, — успокоительно отозвался приглушенный голос Витяни. — Ничего, пусть причапурится, а то на пугало стала похожа… Оттащи его пока что наверх. В спальне есть платяной шкаф. Затолкаешь туда — и назад.

— Да, и оглядись там вокруг.

Я села на краешек ванны, скинула туфли, согнулась в три погибели, подложила под себя ладони и тихонько завыла.

Никому, даже самым лютым врагам, я не пожелала бы присутствовать на собственных поминках. Я все отчетливей понимала, что женщина по имени Валентина Мальцева — свободная, неглупая, не лишенная некоторой приятности, относительно образованная и, в целом, неплохая журналистка, к которой я так привыкла и которой порой (правда, очень редко) даже гордилась, — уже десять дней как умерла, исчезла, растворилась в непрерывной цепи химических реакций подлости, измены и насилия. Моя духовная связь с собой оборвалась. Я превратилась в слизистый дергающийся комок рефлексов. Какой там интеллект, какие нравственные идеалы? В тот момент я жила только примитивным инстинктом: защититься, забиться в какую-нибудь глухую нору, выжить, не дать себя загрызть этим матерым, не знающим жалости зверям…

Я огляделась и поняла, что нахожусь в не совсем обычной ванной. В чем была ее необычность? Заведите в гигиеническое помещение любую, даже самую рассеянную женщину, и она сразу скажет, кто живет, а главное — кто никогда не жил в этом доме.

Так вот, эту роскошную комнату с большим, в полстены, зеркалом, с ванной цвета малахита, с аккуратными белыми шкафчиками, с желтым, очень чистым унитазом, раковиной и биде, отличало то, что до меня ее не посещала ни одна дама. Здесь пахло только и исключительно мужчинами, здесь не было ни одного, даже самого малоприметного бабского причиндала. Значит…

— Валентина, закругляйся!..