КГБ в смокинге. Книга 1

Их, небось, все спецслужбы Латинской Америки разыскивают…»

— Так сколько народу вы там уложили? — спросила я как можно более безразличным тоном.

— Где «там»? — Витяня взглянул на часы и закурил.

— Я же журналистка, Витяня, ты что, забыл? В газету передам. Под рубрикой «Будни соцсоревнования».

— Все остришь, Мальцева? — он скосил глаза в обзорное зеркальце. — Все думаешь, что ты на университетском капустнике перед молодняком блистаешь? Что на постельке своей девичьей, многотерпеливой, с хахалем комсомольским пикируешься?.

— Ой, не любишь ты меня, Мишин. Прямо классовая ненависть какая-то…

— Это ты точно заметила, подруга. Не люблю.

Только вот беда какая — объясниться в нелюбви никак возможность не представится. А вот как представится, тогда уж, будь спокойна, все выскажу. Верь мне, птичка…

— Может, и по другим вопросам просветишь?

— Ну, к примеру, на кой хрен я вам сдалась? Чего вы меня с собой таскаете, как театральный бинокль на шнурочке?

— Хотим с твоей помощью кое-что рассмотреть.

— Если собственную глупость, то это совершенно излишне — она видна невооруженным глазом.

— Ты у меня поостришь еще, Мальцева, — почему-то очень тихо, чуть ли не под нос себе, прошипел Витяня.

Я вдруг отчетливо поняла, что он находится на пределе. Его крупные красивые руки, лежавшие на руле, заметно дрожали, белки глаз покрылись мелкими красными прожилками, он курил одну сигарету за другой, причем делал по две-три затяжки и тут же выбрасывал их в окно.

— Скажи хоть, куда мы едем?

— В гости, милая, в гости, — воспроизводя раскатистый вологодский говор, почти пропел мой школьный товарищ.

— Ну что ты! — усмехнулся Мишин, щелчком выбрасывая в окно очередную сигарету. — Половину резидентуры ЦРУ в распыл отправили, за что же нас, сиротинушек, разыскивать? Самое время нас пустить на волю, в пампасы, и даже не поинтересоваться, что же мы чувствовали, подстреливая этих воробышков из ЦРУ…

— Мишин, ты можешь разговаривать, как нормальный человек?

— Я первая спросила.

— Могу, но только с нормальными людьми.

— А я, по-твоему, ненормальная?

— Может, там, в Москве, среди таких же чистоплюек, твое общество еще можно как-то снести. Но здесь, в деле, о котором ты не имеешь даже малейшего представления, — ты, Мальцева, со всем своим снобизмом и псевдопредприимчивостью, — как ржавый и очень острый гвоздь в стуле. Ты — как тупая и отбившаяся от стада слониха, которая забралась в посудную лавку и переколотила в ней даже то, что от природы не бьется.