КГБ в смокинге. Книга 1

— Как забыть? Разве это так просто забудешь?

— В данном случае просто. Потому что ты уже в Чили.

Путь в густом лесу, хоть и не слишком широкий, был добросовестно вытоптан не одной сотней пар крепких мужских ботинок и больше напоминал народную тропу, нежели тайную контрабандистскую тропку. А в том, что я шла именно по такой тропке, я не сомневалась. Иначе к чему был весь этот антураж — автопробег практически через всю страну, суровые, с нотками завещания, инструкции Витяни, глухая ночь, раздираемая истошными воплями каких-то ненормальных представителей местной фауны, безмолвные, с милю высотой, кедры и сосны — и я сама с фонариком и пистолетом?.

.

Впервые с начала этой дикой истории я вспомнила о ее косвенном авторе — глубокоуважаемом Юрии Александровиче Сенкевиче, ведущем «Клуба кинопутешествий». Вспомнила потому, что только он по всем законам справедливости — именно он, а не я, — должен был прогуливаться сейчас по этим жутким местам с пистолетом в одной руке и фонарем в другой.

Я понимаю, что в моих записках слово «страшно» использовалось достаточно часто и беспорядочно, чтобы начисто утратить изначальный смысл и превратиться в какое-то безоттеночное «угу» или «мда». Но беда в том, что мне действительно было страшно, только всякий раз по-разному.

Нормальные женщины, реагирующие на появление в комнате случайно залетевшей стрекозы, как на вторжение в собственную спальню взвода озверевших от хронического отсутствия женской ласки зэков, прекрасно поймут, что испытывала я в этом глухом лесу, который, несмотря на ночное время, жил естественной жизнью своих бесчисленных обитателей — орущих, ухающих, рычащих, квакающих, крадущихся, ползающих, вспархивающих где-то над самым моим ухом… Чтобы не потерять сознание от леденящего ужаса и боясь пополнить эту сумасшедшую коллекцию зоологических звуков собственным истошным криком, я сдерживалась изо всех сил, стараясь не думать, что именно подползает в эту секунду к моей ноге с твердым намерением свить уютное гнездышко и надежно спрятать ненаглядных детенышей в моем лифчике…

Витяня ошибся в расчетах совсем ненамного — тропа неожиданно оборвалась ровно через три часа пять минут, и в рассветной мгле я увидела того, кого так лаконично описал самый изощренный среди преподавателей классического балета убивец, — невысокого коренастого мужчину в пончо с длинноствольным ружьем в руках.

Он сидел на корточках спиной к неширокой речушке и что-то жевал.