КГБ в смокинге. Книга 1

 — Ты не видела меня сто лет, ты даже не представляешь, что я пережила, а теперь сидишь так, словно я для тебя — пустое место. Ты вообще мне друг или портянка?

По-прежнему не обращая на меня внимания, она ткнула пальцем в огромный сетчатый мешок с гнилой картошкой, занимавший больше половины письменного стола. Из мешка торчал ценник, на котором чьей-то корявой рукой было выведено: «Валя — дура!»

— А с виду не скажешь! — добавила моя подруга почему-то очень густым басом. Таким густым, что я сразу проснулась и увидела перед собой… Жана Габена.

Сходство со знаменитым французским актером, не столько скрытое, сколько подчеркнутое густой окладистой бородой, было таким разительным, что я даже ойкнула. Габен же в невообразимо засаленных штанах и кацавейке-безрукавке, подбитой козьей шкурой, с усмешкой разглядывал меня.

— Надеюсь, вы смеетесь над мулом? — прошипела я, сползая с благоухающего гибрида и с ужасом обнаруживая, что за время поездки мне ампутировали обе ноги и вместо них пристегнули протезы, наспех сработанные из местных сортов дерева.

— Я так понимаю, Валентина Васильевна, — на чистом русском языке пробасил Габен, который при ближайшем рассмотрении оказался лет на двадцать моложе своего прототипа, — что верхом вы ездили впервые в жизни? — Он протянул мне руку: — Обопритесь, так вам будет легче дойти до дома…

— До какого дома? — я завертела головой, но, кроме окаймленной густыми зарослями и яркими белыми цветами поляны, ничего не увидела. — И вообще, коль скоро вы не глухонемой, может, объясните мне, где я нахожусь и кто вы такой?

— Обязательно.

Вот только до дома дойдем, и все объясню.

Габен помахал на прощанье проводнику и, предупредительно подстраиваясь под мои мучительные попытки возвратить протезам свойства биологических конечностей, повел меня куда-то в сторону.

— Я так понимаю, что дом в местных условиях — это землянка в три наката? — спросила я, радостно ощущая первые признаки возвращения моих ног к жизни.

— В каком-то смысле вы абсолютно правы.

— Если вы скажете еще, что пока я спала, этот глухонемой Сусанин вывел меня в белорусские леса, то я вас даже расцелую, несмотря на всю неприязнь к небритым мужчинам.

— Увы, Валентина Васильевна, — с грустью молвил Габен, — это совсем не белорусские леса.

— Потому что здесь нет грибов.

— Соленые? Под водочку? Обожаю!

— Лечитесь здесь от алкоголизма?

— А вы веселая дама.

Домом оказалась типично деревенская хижина — плоская, бревенчатая, с узкими окнами и покосившимся крыльцом.