КГБ в смокинге. Книга 1

— Да кто вы такой, Габен? Господь Бог? И почему вы разговариваете со мной так, словно я должна сдать вам зачет по научному атеизму?

— О, по ряду важных причин. Назову самую главную: я тот самый человек, которому на сегодняшний день вы обязаны своей бесценной жизнью.

— Здравствуй, мамочка!.. Вы говорите так серьезно, словно сами верите в это. Не слишком ли много чести для простой женщины — спасать ее от гибели?

— Не скромничайте, Валентина Васильевна, — Габен снова сел в кресло. — Да, вы допустили серьезную ошибку.

Однако я ни в чем не виню вас. Все шло к тому, что наш сегодняшний разговор мог состояться разве что в другой жизни, поскольку в этой еще никому не удавалось вести диалог с трупом. Но, на ваше счастье, произошло то, что случается крайне редко…

— Андропов передал шифрограмму, в которой сообщает, что намерен на мне жениться. Я угадала?

— На ваше счастье, — словно не заметив мою хамскую остроту, продолжал Габен, — даже засветившись в Буэнос-Айресе, вы остались в рамках легенды…

— Вы можете повторить то же самое, но уже по-русски?

— Пожалуйста.

Через сорок восемь часов вы вернетесь в Буэнос-Айрес.

— Надеюсь, вы шутите, Габен, — дрожащим голосом сказала я, поскольку ничуть не сомневалась в обратном.

— Считайте как вам приятнее, — любезно согласился он. — Только учтите: за эти двое суток вам предстоит запомнить и даже вызубрить столько, что, право, нет смысла продолжать болтовню на отвлеченные темы. — Габен взглянул на часы.

 — Если вы сыты — за работу, Марта!

— Как? Как вы меня назвали?

— А чем Марта хуже Габена? И потом, само словосочетание «Валентина Васильевна Мальцева» слишком длинно и как-то несуразно для наших суровых мужских дел. Оставьте прежнее имя для кабинета вашего редактора. А до этого кабинета — если, конечно, вам посчастливится когда-нибудь туда вернуться, — еще ох как далеко…

— Тебя будут допрашивать только американцы, учти это. Не аргентинцы, а американцы из ЦРУ.

Каким бы простачком ни казался тебе собеседник, как бы мило он ни выглядел и на каком бы прекрасном русском или французском с тобой ни говорил, знай: это человек ЦРУ. Он может представиться следователем местной полиции. Тем лучше, поскольку это работает на твою версию: советская журналистка не имеет никакого желания входить в контакт с иностранной разведкой — уже обожглась разок. Ей нужна только полиция и посол СССР в Аргентине. Точка.