КГБ в смокинге. Книга 1

Мне правильно кажется?

— Боюсь, что это слишком тонкие нюансы после столь долгого допроса.

— И все же — вы не ответите на мой вопрос?

— А что изменилось с тех пор?

— У вас очень усталое лицо.

— Хотела бы я посмотреть на вас, если…

— Нет, нет, — улыбнулся он. — Я говорю не о физической усталости.

— Все очень просто, Юджин: я хочу домой. К маме. Надеюсь, это желание не кажется вам противоестественным?

— Ну хорошо, на сегодня хватит, — он захлопнул блокнот, аккуратно завинтил колпачок авторучки и, видя, что я по-прежнему сижу в кресле, вопросительно уставился на меня:

— Вы что-то хотите сказать, Вэл?

— Скажите, а эти люди… Ну, те, кого… — я старалась выразиться как-нибудь поделикатнее.

— Вы спрашиваете о тех, кто погиб на вилле?

— Да. Они были вашими друзьями?

— Они были моими коллегами, Вэл, — Юджин вдруг встал во весь рост, и я впервые по-настоящему увидела, как он высок. Наверно, в студенческие годы играл в баскетбол. — А один из них был моим близким другом…

— Кто? — почувствовав, что мое горло словно обложили наждачной бумагой, я потянулась за стаканом и допила несколько капель, сиротливо перекатывавшихся на дне.

— Тот самый… — Юджин как-то криво усмехнулся и посмотрел куда-то поверх моей головы. — Тот самый парень в очках, который, по вашим словам, чуть не влепил вам пулю в лоб.

— А что, не влепил бы?

— Никогда! — американец потряс головой, словно отгоняя наваждение. — Никогда, Вэл! Вы не знали его, не знали мир, в котором он рос, жил, любил… Я не представляю себе, что вам рассказывали об Америке.

Именно вам — не советскому обществу, согласно догмам которого все мы, американцы, являемся лютыми врагами СССР и живем с одной мыслью: разложить его идейно, а потом уничтожить ракетно-ядерной атакой… Нет, лично вам, журналистке Валентине Мальцевой, попавшей в очень грязную историю. А нас, американцев, учили тому, что высшая ценность на земле, по сравнению с которой ничто все золото Форт-Нокса, — это жизнь человека. Наша с вами жизнь, Вэл. Он никогда не выстрелил бы в вас. Выстрелить в человека, который ничего тебе не сделал, который поднял руки и смотрит тебе в глаза, может только бестия, загнанный зверь. Ник не был зверем, уж поверьте. Мы учились с ним в одной школе и даже любили одну девушку. И именно я сообщил ей о смерти Ника…

— Эта девушка — ваша жена?

Я смотрела на Юджина словно зачарованная, не в силах ни говорить, ни молчать, ни плакать.