КГБ в смокинге. Книга 1

Бержерак с омерзением отхлебнул сразу половину виски и состроил немыслимую гримасу:

— Так я и думал! Если это «Джонни Уокер», то я — русский.

— Похож? — грозно поинтересовался Бержерак.

— Хорошо разбираетесь в спиртном.

— Не порите чушь, мадам! — отмахнулся Бержерак и залпом допил остатки виски. — Русские никогда не разбирались в качестве алкоголя. Только в количестве. Здесь они very special — самое то!

— Так кто же вы тогда?

— Янки, кто же еще?! — носатый окинул меня взглядом Наполеона, покидающего Аустерлиц.

 — Только стопроцентный американец способен сказать женщине всего несколько слов и навек покорить ее сердце.

— Вы имеете в виду свою маму?

— Я имею в виду вас, мадам! А вот и шампанское! Благодарю вас, мисс, вы очень любезны.

На подносе у стюардессы искрились два изящных бокала.

Стопроцентный американец галантно протянул мне шампанское, потом подхватил второй бокал и, кивком проводив стюардессу, заявил:

— Ваша грудь, мадам…

— Может, для приличия начнем с глаз?

— Почему с глаз? — на лице Бержерака читалось искреннее удивление.

 — Глаза как глаза. А вот грудь…

— Послушайте, вы мне надоели!

— Если позволите, мадам, я хотел бы закончить свою мысль… — он укоризненно посмотрел на меня, затем пригубил шампанское и довольно чмокнул. — А вот здесь все правильно. Это «Вдова Клико». Итак… Ваша грудь, мадам, вызвала во мне совершенно незабываемые воспоминания, которыми я сейчас же хочу поделиться с вами…

— Может, не стоит? — с надеждой спросила я. — Зачем тревожить и без того травмированную психику?

— Если бы я мог, если бы я мог! — Бержерак горестно помотал головой.

 — Но я не могу. Признания рвутся из самой глубины моего сердца, хочется делиться, вспоминать, наводить мосты памяти между прошлым и будущим…

Он разволновался так, что пролил шампанское на брюки, засуетился, пытаясь промакнуть их салфеткой, пролил еще полбокала, потом махнул рукой и вновь вцепился в меня.

— Шесть лет назад я отдыхал в Майами-Бич, штат Флорида. Стояло прекрасное лето…

— Послушайте, мистер…

— Ах да, — всплеснул руками американец.

 — Я даже не представился, так взволновала меня ваша волшебная грудь. Меня зовут Джон!

— Удивительно редкое имя.

— Извините, Джон, я провела в Аргентине очень сложные дни и по-настоящему устала. Если вы не возражаете, я слегка вздремну, а потом мы продолжим нашу упоительную беседу. Не расстраивайтесь, храпеть я не буду. Обещаю вам.

— Так я храпел? — в голосе Джона отчетливо звучало отвращение.