КГБ в смокинге. Книга 1

Уверенность в себе — вот чем буквально дышала эта толпа и чего мне так не хватало. А в Юджине эта уверенность перехлестывала через край и мелкими брызгами освежала мое лицо, мою душу, мою плоть…

Я вздохнула и, как кролик, завороженный неоновым взглядом удава, поплелась к ярко освещенной витрине бистро. Посидеть одной, побыть эти шесть часов наедине со своими мыслями, заштукатурить наглухо эту палитру ярчайших цветов серыми воспоминаниями о Мытищах, о Москве, о зловещем здании у метро «Дзержинская»…

Передо мной стоял черноволосый гарсон в белой хрустящей куртке, молодой, плечистый: такому бы носить не подносы, а гири.

— Может быть, мадам хочет перекусить?

Я порылась в сумке и вытащила золотистую пачку «Бенсон энд Хеджес». Сигареты Юджина. По-моему, они даже сохранили его запах. В тот вечер, в отеле, мы так ни разу и не закурили. Вернувшись в «Плазу», я дала себе слово, что не буду вспоминать ни Юджина, ни эту полутемную комнату, ни прикосновения его рук, ни это сумасшедшее, неземное ощущение чисто женского счастья, когда ты не просто веришь, когда ты знаешь, что тебя любят… Я дала себе слово не вспоминать об этом до тех пор, пока не увижу его вновь.

Я повертела в руках пачку и вдруг явственно, словно Юджин расположился напротив, услышала его смешливый голос: «Закуривайте, гражданка!»

— Закуривайте, гражданка!

Я вздрогнула, но так и не смогла заставить себя поднять голову.

— Между прочим, приличные женщины не сидят без спутников в парижских бистро, — голос Витяни был по обыкновению ироничным и жизнерадостным. — Только проститутки.

— А я и есть проститутка. Разве приличная женщина когда-нибудь позволила бы себе иметь дело с вами?

— Опять хамишь, Мальцева?

Я наконец набралась духу, чтобы взглянуть на Мишина, но увидела… совершенно незнакомого человека — жгучего брюнета с бородкой и в тонких профессорских очках.

— Бог мой, Витяня, что ты с собой сделал?!

— Валентина, только не говори, что я утратил свое врожденное обаяние!

— О нет, это неистребимо.

— Ну, как там, в Буэнос-Айресе?

— Тебя — с особой любовью.

— Ты мне можешь не верить, Валя, но я действительно тебе рад.

— Мишин, если б я могла сказать то же самое! — я вытянула сигарету из пачки и прикурила от зажигалки, которую любезно поднес мне Витяня.