КГБ в смокинге. Книга 1

Кроме того, в салоне находилось еще несколько человек, направлявшихся за кордон с единственной целью — не дать обезображенной даме с кодовым обозначением «Приманка» быть уничтоженной до того, пока на нее не клюнет один из самых опасных хищников из их социалистических джунглей.

«Он не мог появиться здесь случайно, — думала я, пока самолет, сделав плавный круг над Москвой, набирал высоту. — В этой конторе вообще нет места случайностям. Но тогда зачем он рядом? Они хотят, чтобы я поверила в совпадения? Им для чего-то нужен диалог бывших любовников? Я знаю что-то такое, что могу сказать только ему, моему профессиональному наставнику и близкому другу по тахте размером 2x1,5 метра? Но ведь он не узнал меня и вряд ли узнает… Они рассчитывают, что я сама с ним заговорю? Едва ли.

Ведь даже такой чурбан, как Тополев, не может не понимать, что я скорее выброшусь из окна самолета, чем первая признаюсь моему номенклатурному другу, что сидящая возле него женщина с лицом крестьянки из убыточного колхоза — это я. Так что же они еще придумали?..»

— Вы в Барселону? — видимо, газета была сверстана нормально, и мой незабвенный шеф, которого я уже не рассчитывала увидеть на этом свете, находился в прекрасном расположении духа.

— Ваше лицо мне кажется знакомым… — он посмотрел на меня чуть внимательнее. — Мы не могли видеться с вами на бюро ЦК ВЛКСМ?

— Для советских командированных вы немногословны… — его лицо приняло озабоченное выражение, но тут же прояснилось.

 — А, вы впервые летите за границу! Угадал?

Устав кивать, я похлопала ресницами.

— И совершенно зря. Поверьте, вы получите огромное удовольствие. Испания — прекрасная страна… Вы не против, если я закурю?

Я пожала плечами, понимая, что дальше отмалчиваться не смогу. Надо было принимать решение. Идеальный вариант представлялся мне так: накануне он провел изнурительную «летучку», залежался у новой подруги (тем более что в моей голове уже отсвечивала парочка кандидатур для замещения вакантной должности редакторской пассии), после чего почувствовал законную усталость и уснул до самой посадки.

Но моего выдвиженца-редактора всегда отличали неутомимость, комсомольский задор и стремление опрыскивать общительностью и интеллектом все, что двигается и разговаривает.

Он вытащил свой «Marlboro» из цэковского распределителя и галантно предложил мне закурить.