КГБ в смокинге. Книга 1

Отель «Глориа»

«Интересно все-таки, — думала я, оглядывая свой совершенно убийственный „люкс“, весь выдержанный в ярко-зеленых тонах и состоявший из гостиной, спальни и огромной ванной, — неужели есть женщины, которые могут пользоваться подобной роскошью не на деньги спецслужб, а просто так, в виде короткого отдыха после утомительного месяца работы? Кроме кинозвезд, естественно, любовниц миллионеров и супруг членов и кандидатов в члены Политбюро? Ведь это же вопиющая несправедливость: женщина может родиться, вырасти, получить аттестат и диплом, выйти замуж, чуть не загнуться при родах, мучиться с детьми, горбатиться до пенсии в каком-нибудь НИИ или п/я — и даже не догадываться, что, помимо Домов колхозника, гостиниц ВДНХ, колготок в „Детском мире“ и очередей за перемороженными суповыми наборами, существует настоящий, никем не выдуманный земной рай, где такая гражданка вполне могла бы почувствовать себя не только членом профсоюза, лидером социалистического соревнования или, в лучшем случае, счастливой обладательницей однокомнатной секции в новом жилом массиве Сыктывкара, а — женщиной…»

Первым делом я скинула туфли и босиком пошлепала к окну — большому, светлому, вплетенному в ярко-зеленый пластиковый багет и оттого похожему на стенку гигантского аквариума.

С высоты седьмого этажа передо мной открылась панорама черепичных крыш, стройных, как только что высаженные березки, антенн и рекламных вывесок. В который раз убедившись, что роскошь, в отличие от бедности, многолика, я вздохнула и продолжила рекогносцировку в спальне, где увидела кровать, в изголовье которой было инкрустировано распятье. Все вокруг было зеленым — наполовину утопленный в стене платяной шкаф, изящное трюмо с мраморной доской, невысокий столик-каталка с несколькими бутылками и толстыми хрустальными стаканами… Спинки кровати, сработанной местным дизайнером под ложе принявшей постриг послушницы, бликовали малахитовыми всполохами, мраморная с прожилками доска трюмо отливала в лазурь, а распятье было покрыто зеленью искусственной патины. Но все это модернистское великолепие блекло в сравнении с моей зеленой, как сибирская тайга, тоской, которая так давила изнутри, что хотелось не только сбросить с себя платье, колготки и лифчик, но и отстегнуть сердце.

Мне предстояло то, что я больше всего ненавидела, — безделье и ожидание. Но едва я собралась — дабы хоть как-то скрасить эти неудобства — принять горизонтальное положение, как в номер постучали. Вернее, даже не постучали, а поскребли.