КГБ в смокинге. Книга 1

Вместе — в Амстердам… Слушай, может, ты им и об этой мечте рассказал и они решили поощрить тебя за победы на идеологическом фронте?

— Зачем ты туда летишь?

— А тебе не объяснили?

— Он сказал, что дальнейшие указания я получу на месте, в Амстердаме…

— Слушай, а какое у тебя звание?

— Что?.. — он оторвался от своих раздумий и вскинул голову.

— Ты у них лейтенант или капитан?

— Тогда по какому праву он дает тебе указания?

— Я сделала глупость.

— А я сделал ее еще раньше…

Барселона. Отель «Глориа»

Я лежала на монашеской кровати, закинув руки за голову, и занималась тем, что грубо нарушала данное себе слово, — думала о Юджине.

Я не знаю, кто именно создал человека. Все называют его Творцом, но это слишком абстрактно. А я бы очень хотела увидеть Его в реальной жизни и посмотреть Ему в лицо. Ибо всегда подозревала, что в великий момент создания человека, когда Он занимался конструированием мозга, Его кто-то или что-то отвлекло. И Он что-то перепутал. Или недоделал. Или перестарался.

Как бы там ни было, а с мозгами у человечества постоянно возникают серьезные проблемы. Непоследовательность наших поступков, их алогичность и непредсказуемость, — все оттуда, от этой ошибки. Ну скажите, почему, выпроводив за дверь своего вконец обезумевшего от страха редактора и завалившись на кровать, я, вместо того чтобы еще раз просчитать ситуацию, стала думать о Юджине? Хотела отвлечься от тяжелых мыслей? Тревожилась за него? Просто соскучилась?..

Потом уже я поняла, что именно сидело в моем перегревшемся от нагрузок подсознании.

Я еще в самолете никак не могла отделаться от ощущения, что вся эта история с Ван Гогом, таинственным изменением маршрута, странная встреча с бывшим возлюбленным и особенно таинственность и телеграфная манера поведения Матвея Тополева, который за бугром стал еще гаже, чем дома, — все это каким-то непостижимым образом связано с Юджином. Я чувствовала это на уровне обычной бабской интуиции — только чувствовала, а выразить и объяснить себе не могла. Мне хотелось одновременно жить, сдохнуть, увидеть маму и прикоснуться к лицу Юджина.

…Тополев позвонил часов в десять вечера, когда я уже начала надеяться, что он повесился.

— Валентина Васильевна? — его голос звучал абсолютно пусто, без оттенков.

— Через пять минут внизу, у входа в отель.

— С вещами? — поинтересовалась я.

Он вздохнул и повесил трубку.

Его белый «вольво» стоял с работающим мотором прямо у дверей отеля.