КГБ в смокинге. Книга 1

 — В Москве все койко-места уже заняты?

— Это место напомнило вам институт Сербского? — спросил Тополев, уверенно открывая калитку и пропуская меня вперед.

— Ну, если Хесус Ксавьер де ла Урига действительно доктор и мы идем в гости именно к нему, значит, он, учитывая наши индивидуальности, должен быть либо психиатром, либо гинекологом.

— Успокойтесь, услугами этого доктора пользуюсь только я.

— Значит, гинеколог.

— Почему? — Тополев вдруг остановился. — Ну почему именно гинеколог?

— Потому что вместо головы у вас, Тополев, как раз то самое место, которое женщины показывают исключительно медикам этого профиля…

Матвей тяжело засопел и позвонил в резную дверь с узким, похожим на бойницу, стеклянным окошечком.

Открыл нам явно не хозяин. В его лице не было буквально ничего от потомка древнего кастильского рода де ла Урига (если таковой вообще существовал в природе), а как раз наоборот, — моему вниманию предстали строгие, затянутые на все портупейные ремни, черты скуластого, чисто выбритого лица с копилочными прорезями бесцветных глаз.

Любой русский человек (даже с примесью еврейских кровей) мог бы по этому лицу, как хиромант по ладони, воссоздать каждый из трехсот лет татаро-монгольского ига.

Не произнеся ни слова, потомок Батыя помог мне освободиться от пальто, аккуратно повесил его на отшлифованный рог, принадлежащий то ли альпийскому туру, то ли самому Хесусу Ксавьеру де ла Уриге, и, как дозорный, рыскнул вперед, в сторону холла.

Попав под яркий сноп желтовато-малинового света, излучаемого огромной бронзовой люстрой, я увидела картину, достойную кисти Сальвадора Дали: за блестящим, как солдатские сапоги, круглым столом, окруженным раннеренессансной мебелью мраморного цвета с раскиданными там и сям голубыми ангелочками, сидели четверо мужчин в смокингах и под уютное потрескивание дров в гигантском камине, выложенном нежно-голубыми изразцами, дружно дымили папиросами «Беломор», довершая сюрреалистический зрительный ряд благоуханием замызганной рюмочной у метро «Профсоюзная».

Потомок Батыя уже успел присоединиться к ним и смотрел на меня таким холодным и оценивающим взглядом, словно это не он секунду назад по-лакейски вешал мое пальто.

Когда осветилась фигура Тополева, все четверо встали.

Тополев устало кивнул, показал мне на стул («Место, Мальцева!»), после чего сел сам. По всей видимости, это было сигналом для членов «Союза меча и Беломорканала», ибо и они тут же опустились на свои места.