КГБ в смокинге. Книга 1

И мне тебя очень жаль…

— Ты ненавидишь меня, да?

— Я ненавижу себя, идиот! Неужели ты еще глупее, чем я думала?

— Произойдет что-то страшное, Валя?.. — он спросил так, словно я была закаленной в таборных кибитках гадалкой с парализованными ногами и мистическим даром предвидения, а он — заурядным растратчиком, раскупоривающим дрожащими от страха руками последнюю банку черной икры перед неизбежной ревизией.

До меня дошло, наконец, что он просто не слышал моих оскорблений, не понимал моих укоров, не чувствовал моей боли.

Вернее, слышал, понимал, чувствовал, но только то, что хоть в какой-то степени могло прояснить ЕГО ближайшее будущее, отвести сгущавшиеся над ЕГО драгоценной головой тучи, отодвинуть надвигавшуюся НА НЕГО беду, которую он предощущал своим острым собачьим инстинктом чиновника…

Этот приятно пахнущий человек в модном костюме продолжал убивать меня. Глядя в его затравленные глаза, я словно падала в бездонную пропасть. Моментами чувствовала, что вот оно, страшное дно, о которое я разобьюсь — и исчезну наконец, перестану страдать, забудусь беспробудным сном честно отмучившейся идиотки… Я собиралась в комок мускулов и нервов, подтягивала колени к подбородку, прятала, как черепаха, голову в плечи и настраивалась на мгновенную смерть, однако предчувствие в который раз обманывало, и я продолжала падать, падать, падать, теряя последние крохи надежды на то, что у этой пропасти отчаяния и тоскливой безнадеги есть дно…

— Да, дорогой, произойдет нечто страшное… — я сделала паузу, глядя, как бледнеет его холеное лицо и заостряются тонкие, почти девичьи черты, как совсем мелко, словно соль, рассыпанная к неминуемой ссоре, дрожит его подбородок, и тихо вздохнула.

 — Страшнее не придумаешь: мне предстоит терпеть твое общество еще пару дней. Но это уже — в последний раз, счастье мое…

Амстердам. Музей восковых фигур

Очередная встреча была назначена в центральном павильоне музея восковых фигур — там, где экспонировалась знаменитая композиция «Карусель смерти».

Юджин, появившийся в музее за две минуты до назначенного времени, с интересом смотрел, как под заунывную мелодию шарманки вращается пестро украшенная и расцвеченная китайскими фонариками балаганная карусель.

На разрисованных лошадках с гривами-мочалками сидели в непринужденных позах, словно живые люди, восковые манекены Дженис Джоплин, Джона Кемпбелла, Джимми Хендрикса. Эти кумиры ушли в мир иной исключительно потому, что рамки жизни оказались для них слишком тесными… Юджин поежился.