КГБ в смокинге. Книга 1

Что же касается инструкций, то, действуй я в соответствии с ними, и вы, и ваша пассия давно бы уже кормили червей.

— Ладно, можете не смеяться, — хмуро разрешил Юджин.

— Вам бы пора уже понять, что я все могу… Итак, вы расскажете мне о своих проблемах, или мы уже больше не в одной упряжке?

— Моим боссам не нужны ваши люди…

— Скажем так: не нужны живые.

— А как насчет трупов? Сгодятся?

— В количестве не менее пяти экземпляров.

— Ага… — Витяня поскреб затылок и с интересом взглянул на Юджина.

 — Понятно. Нация спортсменов, да? Хотите сравнять счет?

— Я ничего не хочу. Этого хотят мои боссы…

— Юджин, у меня один вопрос не по теме. Можно?

— Вас интересует группа крови президента Форда?

— Где вы изучали русский язык?

— Но ведь не в школе? И не в колледже, надеюсь?

— О господи, вы хотите сказать, что не в курсе русского происхождения моей матери?

— Значит, русским владеете в совершенстве? В нюансах?

— Вы можете хотя бы на один вопрос ответить не вопросом?

— Да, в совершенстве, — вздохнул Юджин.

 — В нюансах. На уровне силлогизмов и эвфемизмов. Как русский. Как советский. Как беспартийный. Что еще?

— Тогда, еб твою кобылы на колбасу ливерную мать, Юджин, мудила вест-пойнтский, хер алеутский, гандон штопаный! Что за херню ты здесь порешь?! А если их будет не пятеро, а четверо? Или трое? Так что я тогда — свою голову должен тебе вручить для баланса?! Неужели твои толстожопые шефы не понимают, что это не футбол? Да я полдивизии Дзержинского могу замочить, тут нет проблем.

Но не я, понимаешь ты, пипа суринамская, осеменитель на бычьей ферме, не я отправляю спецкоманды! Я в бегах, слышишь, буржуй сраный, в бегах от самой конторы. То, что ты проходил в своих ебаных академиях и спецшколах, прыская дезодорантом под мышками и потягивая пепси, то, что вы все изучали на компьютерах в чистых аудиториях с освежителями воздуха, я отрабатывал на своей шкуре на помойках Шанхая, в забегаловках Рио, в бардаках Марселя… Она у меня дубленая, Спарк, пуленепробиваемая, антидерматитная. И это моя шкура, собственная! Это все, что у меня осталось после многих лет пахоты на наших с жиру бесящихся свиней. Мою жену трахал мой же начальник, в моей собственной постели, когда я подставлял под пули голову в Ханое.