КГБ в смокинге. Книга 1

Настойчивый, но в то же время какой-то осторожный, вкрадчивый. Рывком приподнявшись на диване, я первым делом попыталась сообразить, который час? Что вообще произошло, пока я спала? Жив ли еще Витяня? И кто стучит? Тополев? Юджин?.. Последний вариант был слишком хорош, чтобы поверить в него. Да и Мишину нет никакого резона здесь появляться. Значит, Тополев. Зачем он пришел? Сообщить, что Витяни больше нет и необходимость в моем пребывании на этом свете отпала? Или он ничего не скажет, просто выстрелит через дверь, как только я к ней подойду и спрошу: «Кто там?»

Ну уж нет.

Такого удовольствия я ему не доставлю!

Я соскользнула с кровати, неслышно добралась до прихожей и, крутанув в замочной скважине ключ, резко распахнула дверь. Передо мной стоял здешний официант — высокий черноволосый толстяк с отвисающим животом. Он почему-то смотрел в пол, наверное, удивляясь способности русских туристов превращать нормальный тихий отель в бардак с беготней и стрельбой.

— Восемь часов, — на неважном английском произнес он.

 — Мадам будет ужинать?

Я проспала весь день.

Есть не хотелось, но желание разузнать обстановку взяло верх.

— Принести ужин в номер или мадам спустится вниз?

Если пропадать, то хоть на людях. Буду спокойно жевать какие-нибудь равиоли, и пусть Тополев разносит мне голову публично.

— Благодарю, мадам, — официант вежливо кивнул и затрюхал к лестнице, смешно тряся животом.

Вонзив ноги в туфли, я вышла в коридор. Первое, что я увидела, был один из Матвеевых ребят, стоявший у стены и не сводивший глаз с Витяниной двери.

Черт возьми. Значит, комедия еще не кончилась? Значит, там все еще готовится к схватке мой школьный приятель-мочила. Я приободрилась, понимая, что из двух жертв, очевидно, первой будет все-таки Мишин, а уж потом — я. Значит, как минимум, я поужинаю, отведав напоследок деликатесов голландской кухни.

Но до равиолей не дошло: на лестнице я столкнулась с Матвеем.

— Вы куда, Мальцева?

— Меня пригласили поесть, гражданин подполковник. Но если вы прикажете, я умру от голода в номере.

У меня там, кстати, есть корка хлеба, так что месяца полтора протянуть можно…

Тополев невнимательно слушал, поглядывая в сторону моложавого портье, разговаривавшего с официантом.

— Господин из двадцать шестого просил ужин в номер, — сказал официант по-немецки, и по выражению лица Тополева я поняла, что речь идет о Витяне.

Портье кивнул и отметил что-то в лежавшей перед ним тетради. Тополев наконец соизволил взглянуть на меня.