КГБ в смокинге. Книга 1

В этот момент за моей спиной раздался страшный грохот. Такой стеклянно-скрежещущий эффект могло вызвать лишь прямое попадание легкоатлетического молота в «горку», заботливо набитую коллекционным хрусталем. И почти сразу я услышала:

— А ведь она не лжет…

Дальнейшее произошло настолько стремительно, что, даже обернувшись на родной голос через какую-то долю секунды, я увидела лишь окончание действия — чью-то взметнувшуюся руку, хруст и какое-то расчлененное, словно снятое в «рапиде» падение Матвея Тополева прямо к моим ногам.

Юджин — улыбающийся, растрепанный, в распахнутой синей куртке, стоял на фоне вдребезги разбитого оконного стекла, как доброе новогоднее привидение, а мягкие хлопья снега, усыпавшие его плечи и волосы, только усиливали этот эффект.

Господи, я так ждала этого момента, так мучительно представляла себе свое освобождение, его возле себя, эту улыбку, в сравнении с которой все родины мира — не более чем контуры на географической карте… А дождавшись наконец, с ужасом почувствовала, что даже пальцем шевельнуть не могу!.

.

— Ты что, Вэл?! — улыбка на лице Юджина сменилась тревогой. — Ты ранена?

Не в силах сказать хоть что-нибудь путное, я кивнула.

— Куда ранена? — расстояние от окна до места моего мгновенного паралича Юджин преодолел в один шаг и сгреб меня в охапку. — Куда ты ранена, Вэл? Говори же, не молчи!..

— В голову и сердце.

— С любовью не шутят, родной…

Волендам. Отель «Дам»

Все дальнейшее происходило так, словно меня положили на больничную койку, подключили к кислородному баллону, в кислород поддали немного наркотика и превратили происходящее в милый, нестрашный сон, когда знаешь, что ты сама, хоть и являешься не только свидетельницей, но и реальной претенденткой на малопочетное звание покойницы, можешь в любой момент проснуться целой и невредимой в собственной постели.

Впоследствии Юджин сказал мне, что именно тогда он всерьез опасался за мою психику.

А происходило вот что.

Усадив меня в кресло и набросив мне на плечи плед, Юджин достал из внутреннего кармана куртки плоскую посеребренную флягу, наполнил треть стакана янтарно-желтой жидкостью, сунул мне напиток в руки, сказав почему-то с грузинским акцентом «Пей до дна!» и открыл дверь.

Последующие события я воспроизвожу со стенографической точностью, но без личных комментариев, поскольку не смогла бы тогда осмыслить даже задачку на два действия.

Первым в комнате показался как-то разом осунувшийся Аркадий.