КГБ в смокинге. Книга 1

Если, конечно, вы не возражаете. Успеете собраться?..

Через полчаса я спустилась вниз и увидела у подъезда старенький «москвич» с работающим мотором. За рулем сидела женщина примерно моих лет, очень стильно одетая, с тонкой сигаретой, дымившейся в уголке чувственного рта. Она так же мало напоминала сотрудницу КГБ, как наша вахтерша тетя Нюся — главного редактора.

— Добрый день! — я открыла дверцу машины. — Ксения Николаевна?

— Здравствуйте. Садитесь…

Пока мы не выбрались на Рублевку, моя Мата Хари молчала, небрежно стряхивая пепел сигареты на пол.

— Вас не интересует, куда мы едем?

— А должно интересовать?

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

— К сожалению. Дурная привычка, простите. Говорят, с ней я бы никогда не прижилась в Штатах.

— А вы хотели бы прижиться в этой стране?

— А как вам кажется?

Мата Хари засмеялась.

— Браво! Вы умеете вести беседу. Впрочем, так вас и характеризовали.

— А кто вас мог так характеризовать?

Теперь засмеялась я.

— Ну и слава Богу! Тем более что мы уже на месте…

Вокруг простирался зеленый дачный массив. Металлические, стального цвета ворота, у которых притормозил «Москвич», раздались в стороны, и мы вползли на ровно заасфальтированную площадку, плотно охваченную рядами высоченных пихт. Трехэтажный бревенчатый дом с башенками в псевдорусском стиле занимал центральную часть сравнительно небольшого участка.

— Приехали, — повторила Мата Хари и вынула ключ зажигания из замка.

По всему чувствовалось, что Ксения Николаевна здесь частый гость, если не хозяйка. Она ввела меня в невысокий, но просторный холл, уставленный мягкими диванами, креслами, пуфиками, и тут же исчезла. В одном из кресел сидел, положив ногу на ногу, сам Юрий Владимирович в домашнем халате с кистями. Когда мы вошли, он как раз брал из огромной хрустальной вазы гроздь черного винограда.

— Ну как, выспались? — в голосе Андропова звучала искренняя сердечность.

— Что ж, Валентина Васильевна, не будем затягивать увертюру, — Андропов отщипнул от кисти крупную ягоду и аккуратно положил ее в рот. — Теперь мы знаем все.

— Ваш редактор, человек неглупый и достаточно близкий вам, но, увы, безнадежно болтливый, рассказал вам… э-э-э… в дружеской обстановке о некой книге, изданной в Соединенных Штатах. И тогда в вас взыграли сразу два чувства: оскорбленное интеллектуальное достоинство и профессиональное любопытство.