КГБ в смокинге. Книга 1

А за час, как любил повторять наш спецкор Олежка Сандомиров, можно успеть развестись с женой, вступить в законный брак с любовницей, убедиться, что она блядь, и написать четыре отклика трудящихся на очередную речь Леонида Ильича.

Пиджак Гескина висел на спинке стула. Я вытащила из внутреннего кармана добротный, крокодиловой кожи бумажник и тщательно исследовала его содержимое. Так… Кредитные карточки… Господи, сколько их! С таким количеством «Виз», «Мастер-кардов» и «Дайнерс-клабов» мой причмокивающий, как упырь, гость мог пользоваться неограниченным кредитом даже у архангела Гавриила.

Водительские права… London, United Kingdom… Все верно, действительно англичанин, душу я его… Фунты, доллары, песо… Визитная карточка… Чья это?.. Сэр Дэниел Тойнби, Йоркшир… Не знаю такого, дальше… Какая-то квитанция… Счет за обед в «Жокей-клубе»… Все!

Осторожно, опасаясь разбудить Гескина, я сунула бумажник на место и задумалась. А что, собственно, я ожидала найти? Удостоверение полковника КГБ? Служебный пропуск на Красную площадь? Мандат делегата двадцать четвертого съезда КПСС?

«Так, девушка, спокойнее! Ты ищешь хоть какую-нибудь зацепку? Московский адрес, имя издателя где-нибудь в Горьком или Куйбышеве, вырезку из советской газеты? С собой он такие вещи таскать не будет.

Следовательно?..» Я поняла, что избежать самого неприятного — вылазки на территорию противника — не удастся.

Взяв со стола грушу с ключом Гескина, я еще раз взглянула на спящего, убедилась, что эротический настрой его сновидений сменился явно порнографическим, и тихонько вышла в гостиничный коридор…

Гескин жил на двенадцатом этаже.

Секунду-другую я размышляла, спускаться ли на лифте или воспользоваться лестницей, и остановилась на первом варианте. К счастью, бесшумно разъехавшиеся створки скоростного лифта открыли передо мной совершенно пустую кабину, напоминавшую зеркалами и красной ковровой обивкой будуар опереточной дивы тридцатых годов. Было еще не очень поздно, но, вполне возможно, мне просто везло. Я старалась не волноваться, то и дело напоминая себе, что я в Буэнос-Айресе, а не в московской гостинице «Юность», где перед каждым лифтом сидит кондовая церберша, запрограммированная великой Системой всего на один вопрос: «Вы к кому?» и только на один ответ: «Не положено!»

Коридор двенадцатого этажа был пустынен, как витрина винно-водочного отдела в мытищинском гастрономе наутро после получки.