КГБ в смокинге. Книга 1

По всей видимости, тот факт, что я оказалась наполовину еврейкой, как-то успокоил его. Во всяком случае, взгляд барона утратил агрессивность и стал более осмысленным. — Боюсь, что вам завтра же придется вылететь в Москву…

Я не знала, радоваться этой новости или огорчаться.

— Почему вы молчите? — Гескин вновь закурил. — Спрашивайте, мне важно знать ваше отношение.

— Мое отношение к чему?

— Ко всей этой истории.

— Господи, барон, да не имею я никакого отношения к этой, как вы изволили выразиться, истории. Понимаете?

Гескин неопределенно кивнул головой и стряхнул пепел на пушистый ковер.

— Вы знаете, почему я очутился здесь, на краю света?

— Неужели из-за меня?

— Из-за вас. И еще один вопрос: как по-вашему, часто ли я, учитывая мой возраст и положение в обществе, предпринимаю подобные поездки, тем более по просьбе вашей э-э-э… фирмы?

— Крайне редко. Раньше моими услугами пользовались раз, максимум — два раза в год. В последнее время это случалось исключительно редко. Теперь вы понимаете всю серьезность ситуации, из-за которой мы с вами оказались в Аргентине?

— Видите ли, барон, я, как вы совсем недавно выразились, дилетантка.

Тут я осеклась, поняв, что, понося большой дом на площади Дзержинского, оскорбляю самого Гескина.

— Продолжайте, — барон соединил растопыренные пальцы рук, видимо, чтобы унять дрожь, и уставился в потолок. — Не бойтесь ранить мое самолюбие. Я слишком долго живу и слишком многое видел.

— Короче, барон, я здесь против собственной воли. Будь я чуть помоложе, то сказала бы, что я — жертва обстоятельств. Но поскольку вы видите перед собой женщину достаточно взрослую и психически полноценную, то давайте назовем причиной всех этих невероятных перипетий и казусов, включая нашу встречу в «Рице», беседы в самолете, люминал в кофе, обыск ваших личных вещей и прочее, — мою непроходимую глупость, усугубленную желанием не оказаться полностью в дерьме.

В середине этой тирады я уже плакала, а к финалу начала рыдать. Носовой платок остался в моем номере, и я непринужденно утирала черные потеки туши краем роскошного атласного покрывала, купленного хозяевами «Плазы» скорее всего на престижном аукционе.

Гескин, не меняя буддистского положения рук, смотрел в одну точку и, казалось, не обращал внимания ни на меня, ни на варварское обращение с его покрывалом.

Так прошло несколько минут. Я всхлипывала, он — сопел.