КГБ в смокинге. Книга 1

— Ну, хватит реветь! — он резко поднялся, подошел ко мне и протянул руку. — Вставайте с моей постели.

Я поднялась. Рука барона была сухой и горячей. Мы стояли друг против друга — люди разного возраста, разного воспитания и социального положения, совершенно разных взглядов на жизнь…

Кошмар продолжался, конца испытаниям, ворвавшимся в мою жизнь с грубостью официанта, которому забыли дать чаевые, не было видно, все напоминало жуткий сон. Но все было правдой, моя рука еще хранила тепло короткого прикосновения к ладони Гескина.

Тут только я почувствовала, что смертельно устала, что мне необходима передышка, пара часов, не больше…

— Возможно, для аристократа моя фраза прозвучит несколько неэстетично, — вернул меня к действительности надтреснутый голос Гескина, — но сейчас, увы, не до церемоний: мы с вами, мадемуазель, оба в дерьме. И надо как-то вылезать из него.

— Пока не знаю… — Гескин пристально посмотрел на меня и спросил по-русски. — Вы не солгали мне?

Я плохо представляла себе, что именно он имел в виду, но на всякий случай энергично замотала головой.

— Итак, он называет меня Жиденком?

— Если вас это может утешить, то и меня один из моих авторов как-то одарил «жидовкой».

— Считайте, что я утешился, — неожиданно улыбнулся Гескин. — Поймите, я ничего не имею против евреев, все дело…

— Барон, мы ведь уже договорились. И не забывайте: славянская половина моей крови всегда с вами.

— Чтобы выпутаться из наших проблем, боюсь, потребуется как раз другая половина.

— Неужели все так плохо?

— А вы как думали? КГБ, мадемуазель, — серьезная фирма.

Его людям неведомо чувство юмора. Они как волки — всегда голодны и всегда агрессивны. Выполнил задание — молодец, не выполнил — пеняй на себя.

— Но ведь могло же случиться, что вся эта провокация против Телевано попросту сорвалась?

— Кто же будет виновен в срыве операции?

— Исключено, — Гескин вновь подошел к окну и посмотрел на улицу. — Конечно, они с вами явно чего-то не учли. Скорее всего, недооценили вашу проницательность… — барон криво усмехнулся.

 — Тем не менее от вас почти ничего не зависит.

— Господин Гескин, вы должны меня подставить, ведь так?

— Обличить меня как журналистку, сотрудничающую с КГБ?

— Вы можете мне сказать, как именно собираетесь это сделать?

— А какую роль играет рукопись, которую я должна передать Телевано?

— И этого я не могу вам открыть.

— Барон, а может, вам все-таки пристрелить меня, а? Другого выхода, судя по всему, не остается.