Хагалаз. Восхождение (СИ)

Какая глупость выходит…

— Я убью его, — отозвалась девушка, — но не ради вас или Блэйра.

— Конечно. Велары сражаются лишь ради себя. Блэйр мне тоже так говорил, в нашу с ним первую встречу… Это было недавно, и в то же время слишком давно.

Мужчина отстранился.

— Он всегда отказывался выпить, а я… я пьяным и умру. Алкоголь мутит разум, но с ним я становлюсь смелей. Вам, веларам, не понять. Вы вынуждены быть смелыми, чтобы жить, даже если вы неуверены в себе, вы этого не покажете, а мой панцирь слишком слаб.

Он вышел из камеры, и один из стражников повернул ключ в замке.

Не прощаясь, Арравел потопал прочь, и мужчины, наградив девушку презрительными взглядами, последовали за ним. Хаара проводила их взором, улеглась, но сон к ней так и не пришёл.

Впервые арена вызывала у неё столько отвращения и неприязни. Её последний… нет, предпоследний бой. Сегодня здесь было особенно душно и шумно, воздух как будто спрессовался. Возможно, Хааре так показалось, или народу действительно стеклось больше. Она не могла этого знать, но среди зрителей сидели: вспотевший от ужаса Карлайл, взволнованный грядущим исходом Леоссар, Этцель, уже уверенный в победе Элофа, и Гелата, надеявшаяся, что её муки скоро закончатся.

Желали завершения растянувшегося ада и улыбающаяся Наоми, которой становилось дурно от вида крови, и Мисора, которая чувствовала на себе неприятельский взгляд. С трудом отрезвевший Арравел сделал последнюю ставку, решив заполучить всё или ничего.

Хаара крутанула в руках мечи. Час пробил. Последнее препятствие на пути к Лонгрену.

Она без зазрения совести убьёт этого юнца. За себя, за Блэйра.

— Не думал, что моим последним соперником станет девушка. — Вдруг услышала она голос. Обычно Элоф ни с кем не разговаривал и держался в стороне, как и она сама. Вероятно, близость смерти развязывала языки молчаливым. Девушка взглянула на него с удивлением.

— Как показала практика, от моих рук тоже умирают.

— Ты недурно дерёшься, но этого недостаточно. Насладись последними минутами жизни. Знаешь, все эти кричащие люди ещё позавидуют умершим вовремя.

Хаара чуть приподняла бровь. Слова юноши ей не понравились. Что он хотел этим сказать?

— Не обольщайся, — ответила она и увидела, что на лице Элофа мелькнула самовлюблённая ухмылка.

— А знаешь… я тоже возьму два меча. Сразимся на равных, в конце концов, мы одинаково не понравились Белому оку. Интересно, не так ли?

Девушка промолчала. Раньше она особо не задумывалась над этим, но сейчас по телу пробежал озноб.