Хагалаз. Восхождение (СИ)

В этом мире смерть диктует свои законы. Или ты, или тебя. Близится ежегодный турнир веларов. Один шаг отделяет Хаару от желаемого возмездия, один шаг нужно сделать Блэйру, чтобы заполучить драгоценную свободу, и один шаг необходимо совершить Элофу, чтобы маги, наконец, свергли человеческую власть. Однако получить желаемое смогут не все, и не факт, что "желаемое" окажется тем, ради чего стоит губить тело и душу.  

Сумрачную вуаль осенней ночи прожгли языки буйствующих факелов. Душераздирающий женский вопль эхом пронёсся по окраинной улице.

На мгновение всё стихло, а затем хруст мелких, попадающих под ноги камней, превратился в нарастающую грозную симфонию. В небо взмыла мерцающая огненная лавина, вскоре поглотившая серые крыши. Свист, шорох, конское ржание. Очнувшийся от долгого сна набат воззвал к безмятежно дремлющим людям. Проснувшиеся от шума жители Ютры вскочили с постелей и замерли в негодовании. Растрёпанные дети, едва разлепив заспанные глаза, переглянулись. Мать подозвала их к себе, пока выбравшийся из тёплой кровати отец с опаской приблизился к окну и приоткрыл ставни.

— Что там происходит?

Внизу мелькнуло несколько юрких теней. Свист, хлопок, чей-то крик. Погоня?

Мужчина не успел договорить. Раздался оглушительный треск. Что-то вспыхнуло, а затем вылетела входная дверь. Побледневшая женщина в сорочке прижала к себе мальчика и девочку. Её муж, нервно сглотнув слюну, осмотрелся в поисках оружия, но под рукой ничего не оказалось.

Шаги в коридоре приближались. Мужчина выступил вперёд, чтобы принять на себя первый удар.

Дверь в спальню с визгом распахнулась, и дети с женщиной завопили, увидев на пороге два высоких вражеских силуэта. «Иннун», — только и успел подумать мужчина прежде, чем из пола вырос огромный деревянный кол, и, проткнув его тело, как торжествующий победитель, приподнял к самому потолку. Женщина вскрикнула, закрыла детям глаза и зажмурилась сама.

Незнакомцы шагнули в комнату.

Огонь мелькал на улицах. То тут, то там слышались вопли, мольбы, проклятья. Смерть принимала сладостное подношение, оставаясь благосклонной к тем, кто закатил для неё пир.

Это было самое тихое утро в истории города. Солнце взошло, призывая горожан возрадоваться жизни, но оставались безмолвны рынки, на которые сегодня не спешили торговцы, молчала пристань, где одиноко качались пустующие лодки со снастями.