Хагалаз. Восхождение (СИ)

Нечеловеческие черные глаза странно бегали из стороны в сторону. У Хизер перехватило дух, и не будь её психика закалена подобными вещами, она, возможно, лишилась бы чувств. Карлайл зашептал молитву, когда то, что уже сложно было назвать человеком опустили на колени подальше от трона и заставили склонить голову. Стражники нехотя, с брезгливостью и плохо скрываемым страхом касались арестанта. Хизер почувствовала дискомфорт и чуть поёрзала на троне прежде, чем обратиться к заключённому.

— Мне доложили, что ты кричал в толпе о приближении некого зла. Это правда?

— Правда, правда… — как полоумный закивал мужчина. Егель обошёл его и с размаху пнул в живот.

— Ваше Величество… ты, тварь, должен отвечать чётко и обращаться к королеве «Ваше Величество».

— Прекратить! — Голос Хизер заставил рыжебородого отпрянуть и поклониться.

— Я хочу услышать подробнее. Что тебе известно?

Прокажённый поднял голову и странно усмехнулся. Его пристальный взгляд девушку насторожил, однако, сделав над собой усилие, Хизер сохранила нейтральное выражение лица.

— А я…я вас помню. Вы дали мне денег на площади, да, да… — Прокажённый закивал в подтверждение собственных слов. Хизер охватила дрожь при этом воспоминании. В день их прибытия пошёл дождь. Она всматривалась в окно дворца, когда за рукав потянули и на глаза попался попрошайка в жуткой маске. Леоссар отвёл её от этого человека, но вот, судьба вновь сталкивает их.

 — Да, я говорил, что мы, отвергшие пророчества жрецов, будем распяты дважды. Это всё из-за ребёнка. Посмотрите на меня. Если бы я послушался и убил его, этого бы не случилось, и быть может, война тоже была отсрочена.

— Ваше Величество, он же ненормальный, — вновь вмешался Егель, но Хизер не обратила на него внимания.

— Война? Что ты знаешь о ней? Что за ребёнок? Отвечай.

— О, это было давно… я тогда был молод, и жил мирно, никому не докучая, пока не нашёл в колодце ребёнка.

Жрец велел мне его убить, а я не смог, и потом… потом у меня его отобрали, и я стал таким. Я проклят, проклят до основания души! Я — первый из грешников, кому Геул воздаст за ослушание! А затем мир утонет в агонии! Война уже наступила, идёт с тех пор, как я потерял ребёнка, какь моя рука дрогнула, занося кинжал…

— Почему тебе велели убить?

— Мне…я… спас его, но не должен был.