Хагалаз. Восхождение (СИ)

Геул — последняя надежда грешника. Все должны иметь шанс попасть в Аридон, потому что вечная мука после смерти тела — это наказание, не равное ни одному существующему преступлению. Да, они изменники, этого нельзя спускать с рук. Но пусть они дерутся с веларами. Всё равно будут убиты, посмотри на Холгера… он стар и немощен. Смерть найдёт его в первом же бою.

— Это будет достойная смерть, — возразила Хизер, — а почему она должна быть доступна и доблестному воину, и лицемерному псу? Разве убивая Иландара, кто-то из них задумывался о его душе? О чести? Нет, быть может, мой брат так и не попал в святую обитель из-за этих клятвопреступников, а между тем смертью храбрых пал тот, кто выпустил ему кровь.

Я позволила его убийце умереть с мечом в руках, но на большую уступку меня уже не хватит. Даже сидя за решёткой этот мерзкий старик умудрился загубить с десяток жизней, а ты говоришь, дать ему шанс умереть как воину? Нет, Карлайл. Все те, кто имеет отношение к смерти Иландара, умрут, как свиньи. Пусть это будет уроком. Преступление против короля — это преступление против Геул. Совершившие его никогда не будут прощены.

— Ты рассуждаешь с позиции гнева, Хизер, но их мучения лягут грузом на твою совесть.

— Подумай о спасении своей души.

Девушка усмехнулась. Увы, ей уже было нечего спасать, врата в Аридон были для неё навечно закрыты, но разве мог Карлайл понять это? Видя, что на площади всё готово, а толпа закипает от нетерпения, королева отстранилась от окна.

— Я согласен с сиром… — раздался хрипловатый старческий голос.

Хизер встретилась взглядом с Отцом Люрэсом. Священнослужитель опирался на трость и казался гневным призраком во мрачном коридоре дворца. — Не делайте того, о чём пожалеете, Ваше Величество. Народ возмутится, если вы замените арену на эшафот.

— Этого не будет. Жалкой смертью падут лишь изменники, остальные задумаются о том, в чём состоит их долг.

— Хороший правитель — милосердный правитель.

— Ваши речи неуместны. Говорить о милосердии той, кого вынуждали насмерть драться с братьями и чьи руки по локоть в крови немного поздно, не находите?

Священнослужитель нахмурил брови.

— Всё сложно, Ваше Величество. Я понимаю, вы пережили страшные невзгоды, и сейчас вас поглощает ненависть, но…

— Нет, вы не понимаете, — оборвала его девушка, — нельзя понять то, чего не испытывал на собственной шкуре, ваши слова пусты. А я потратила много времени и пролила свою кровь за то, чтобы воздать по заслугам всем виновным. Теперь прошу меня извинить. Пора.