Хагалаз. Восхождение (СИ)

Эта надменная бесчувственная королева смела бить её в присутствии стольких людей! Даже Лонгрен себе такого не позволял! Убила мужа, отняла дом, унизила достоинство, уничтожила поддержку. Она растоптала всё, что Наоми могла удержать в своих хрупких руках. Больше никто не решится помочь ей. Некого попросить об услуге. Отец не услышит её жалобного плача.

Всё кончено. Наоми перевернулась на спину. Так плохо ей не было ещё никогда. Жить несколько месяцев с мыслью, что твоего ребёнка убьют, нет, это невыносимо! Она не переживёт этой зимы, не вытерпит больше невзгод, свалившихся томным грузом на плечи.

Нет и жалкой надежды на спасение.

Там, за окнами, назревает война. Наоми чувствовала это, знала. Она была убеждена, что терзающие кошмары воплотятся наяву. Если сына не убьют, едва он явится в мир, то за ними придут маги, беспощадные кровожадные существа. Всё поглотит огонь. Она упадёт в реку крови и пальцы плывущих по ней трупов потянут её и наследника вниз.

Наоми кричала. Она колотила дверь, подушку.

То металась из угла в угол, как обезумевшая, то падала на кровать и рыдала. Геул не отвечал на её молитвы. Он был на стороне треклятой Хизер, присвоившей себе право миловать и карать. В чём она провинилась, что заслужила такой жестокости? Неужто расплата за слабость? Или за то, что во имя собственных амбиций, Наоми принесла в жертву чужую жизнь?

— О, я проклята! Проклята! — кричала девушка, хватаясь за волосы. Она вспоминала лицо испуганной Дефары, её мольбу, отчаяние. Разве не была она теперь на её месте? Не достойное ли это возмездие за преступление?

— Но почему мой муж, мой друг, мой сын? Почему не я плачу за собственный грех? Почему кто угодно, но не я? Эта ужасная страна! Ужасные нравы! Ведь каждый здесь и крал, и убивал! Но почему возмездие не пало на их плечи? За что мне это горе? За что страдание? Да лучше б я умерла с мужем, чем получала оплеухи от его убийцы и слушала её ядовитые речи! Лучше уж гнить в склепе, чем ждать сына, которому не позволят вздохнуть! Если ты, Геул, любишь всех одинаково, то воздай и ей по справедливости! Пусть род её страдает! Пусть смерть окружает её! Пусть тонет она в слезах также, как я, раба твоя несчастная! Пусть молится она и не получает ответа! Пусть тело мужа её терзают птицы на поле брани! Пусть станет она невольницей, пусть разделит мою участь! О, Геул! — В страдальческом порыве Наоми метнулась к окну, распахнула его и окинула взглядом ненавистный серый город.