Хевдинг (СИ)

— Одаль, наследство.

Я попытался вспомнить ещё какие-нибудь эмблемы и начертил значок пацифизма.

— Альгиз, тис, — сказал Рагнвальд.

— Тис? — не понял я.

— Тис. Дерево, — пояснил он.

Затем настал черёд латинских букв, которые тоже легко отыскивались среди этих пересечений. Буквы B, X, F, I, M и Hотлично вписывались сюда, и Рагнвальд объяснил мне их значения тоже. А потом начались сложности, и ему пришлось подсказывать, но он терпеливо дождался, пока я отыщу их все. И такой способ обучения, по-моему, оказался гораздо эффективнее, если бы он просто вывалил передо мной их все по отдельности.

Я вернул ему мешочек с рунами, думая о том, что надо бы изготовить себе свой собственный. Пусть даже мой скепсис прошёл не до конца, а рациональная часть моей личности кричала, что это всё сказки, мне всё равно хотелось верить. Магическая поддержка, если можно так выразиться, никогда не помешает, даже если будет действовать исключительно как плацебо.

К тому же, тренироваться с оружием я пока не мог из-за раны, и у меня внезапно появилась целая прорва свободного времени, которое нужно было занять чем-то полезным.

— Что дальше думаешь делать? — спросил вдруг Рагнвальд.

— Пока не знаю, — признался я. — Наверное, попробую Хререка вытащить. Только ещё не решил, куда.

— Лучше поспешить, — сказал он. — Пока не стало слишком поздно.

— Тогда пойду, — сказал я. — Спасибо за науку.

Рагнвальд молча кивнул и спрятал мешочек обратно за пазуху, принимаясь снова точить нож до бритвенной остроты, а я поднялся из-за стола и вышел на улицу.

— Вышата, друг мой, скажи-ка, какие города поблизости есть? — спросил я.

— Ладога, Руса… Чуть подальше Плесков, Полотьск, Смоленск, — наморщив лоб, начал перечислять Вышата.

— И кого из них можно побить? — спросил я.

— Да всех, — пожал он широкими плечами. — Только одной командой не получится.

— А одной и не надо, — ухмыльнулся я.

— Ну и Ладога наша, Руса тоже наша, зачем их бить, — сказал он.

— Пойдём к князю, Вышата, — сказал я. — Есть у меня одна идейка.

Пусть даже многомудрый ярл Хельги сказал, что вытащить князя в поход не удастся, я всё-таки хотел попробовать. Хререк любил войну, война любила Хререка. С ней у князя взаимоотношения налажены гораздо более давние и крепкие, нежели с юной красавицей Миляной.