Хевдинг (СИ)

Лестницы готовы, таран готов, всё готово, дайте только приказ, а уж мы не подведём. И такие голоса раздавались не только среди простых солдат, даже некоторые хёвдинги бурчали вполголоса. Да и Хререк всё чаще поглядывал на городские ворота и окованный железом таран.

Ещё одних переговоров быть попросту не могло, обе стороны яснее ясного изложили свою позицию. Кончиться это дело могло только большой дракой, и если наши пребывали в нетерпении, то полоцкие наверняка ждали начала схватки с замиранием сердца. Шансов у них почти не было, разве что полочане вдруг изобретут какую-нибудь вундервафлю-супероружие или призовут на помощь богатыря, способного в одиночку победить целую армию.

— Можно, наверное, потом и дальше пойти, — мечтательно протянул Торбьерн, когда мы в очередной раз стояли в пикете на одной из дорог.

— То есть? — не понял я.

— Ну, после этого Полотьска, на другие города, сёла, — пояснил кузен. — Побольше подзаработать. Предложи князю, а? Ты же с ним, вроде как, это самое.

— Это самое что? — прищурился я.

— Ну, дружны вы с ним, — осторожно произнёс кузен, и я рассмеялся в ответ.

Нет уж, дружить с начальством это затея так себе. Хорошие отношения поддерживать надо, но друзьями нас точно назвать было нельзя, да и князь, по моему ощущению, дружил со всеми и ни с кем одновременно, не подпуская никого ближе определённой границы.

— Возьми, да сам предложи, — сказал я. — Может, наградит тебя. За храбрость при взятии Полотьска.

— Ну это, конечно, само собой, — закивал Торбьерн.

— Мы такими темпами быстрее состаримся, — проворчал Горм Кусака.

— Под Йорвиком и дольше сидели, — сказал Кнут. — Не померли.

— Ну ты сравнил. Йорвик и эту дыру, — хохотнул Торбьерн.

Хотя как по мне, Йорвик был дырой гораздо более вонючей, чем Полоцк и другие здешние города. И девушки здесь гораздо красивее. Гардарики, страна городов, ощущалась гораздо роднее и ближе, чем Англия с её римскими развалинами и христианскими монастырями.

В итоге под стенами Полоцка мы просидели полторы недели, полностью парализовав торговый путь по Западной Двине.

И на рассвете десятого дня осады князь приказал начинать штурм. Запели трубы, ударили барабаны, поднялись знамёна, армия выстроилась напротив городских ворот, сверкая доспехами и оружием. Наконеники копий блестели и искрились в лучах восходящего солнца, словно чешуя дракона.