Хевдинг (СИ)

И когда я уже отчаялся найти рабочий вариант осадного орудия, а Хререк почти отдал приказ сворачиваться и грузиться на корабли, ворота крепости вдруг распахнулись, и оттуда вышел сам князь с небольшой свитой, и глядя на них можно было предположить, что защитники крепости чувствовали себя максимально скверно. Все до одного выглядели бледными, худыми и измождёнными, хотя старались держаться с достоинством.

Брячислав Всеславич остановился на мосту, и когда о его появлении доложили Хререку, тот вышел ему навстречу, и полоцкий князь без лишних слов расстегнул пояс с мечом, признавая своё поражение.

Мы сопровождали князя, на случай, если враг задумал какую-то хитрость, но я видел, что запас хитростей у Брячислава иссяк вместе с желанием продолжать сопротивление. Похоже, в крепости закончились припасы, и только голод вынудил их открыть ворота, что было странно, ведь обычно провианта запасали на пару лет осады. Но это было уже не так важно. Гораздо важнее, что крепость теперь принадлежала Хререку.

Князь принял капитуляцию, даже оставил Брячиславу оружие, а вот его воины должны были покинуть крепость с пустыми руками, и через какое-то время в город потянулась вереница побеждённых. О выкупе и речи не шло, Хререк ясно дал понять, что пришёл сюда всерьёз и надолго, собирая земли под свою руку, так что для полоцкого князя всё было кончено.

А для нас — только начиналось.

Причина падения крепости оказалась ясна, как только мы вошли внутрь и заглянули в амбары. Все запасы провизии оказались безнадёжно испорчены плесенью, и на месте Брячислава я бы просто вздёрнул ответственного за тыл на ближайшем суку.

Нет, какое-то время можно протянуть и на таком рационе, и они, похоже, даже попытались это сделать, но начали болеть и чахнуть, пока наконец не решились открыть ворота. И я, честно говоря, не представляю, как бы мы брали эту крепость штурмом.

А так мы не только обнесли ещё и крепость, нагрузив полные корабли всяческого барахла, но ещё и оставили в крепости свой гарнизон. В её неприступности мы уже наглядно убедились.

Князя Брячислава Хререк милостиво оставил в живых, причём даже на прежней должности, он просто взял с полочанина клятву верности, и тому не оставалось ничего иного, кроме как покориться.