Хевдинг (СИ)

Ладьи и драккары так же следовали друг за другом вплотную, и вся процессия очень сильно напоминала мне о товарных поездах, которые так же бесконечно тянутся до самого горизонта.

А там, за горизонтом, нас ждал один из притоков Днепра, в этих местах ещё не столь широкого и могучего. Здесь, рядом с его истоком, не то что птица долетит до середины, здесь можно перебросить камнем с берега на берег, а кое-где найдутся даже броды. Всю свою мощь он обретает гораздо южнее.

Но здесь, в верховьях, на перекрёстке сразу нескольких речных бассейнов, выгодно расположился Смоленск, контролируя проход и на юг, к Чёрному морю, и на восток, к Волге и булгарскому пути.

Хререк в этот раз не спешил, и вести о его продвижении опережали его самого, так что я был уверен, что Смоленск встретит нас закрытыми воротами, высокими стенами и стрелами, пущенными в переговорщиков.

Но смоляне сумели меня удивить. И меня, и всю нашу армию вместе взятую.

Мы спустили корабли на воду чуть выше по течению Днепра, в нескольких километрах от города, так что его стены и крыши можно было разглядеть вдалеке, остановились там, а потом на трёх кораблях отправились к городу, на разведку.

Сопровождать его вызвались многие, но удостоились этой чести только его родич Хельги и, по неведомой мне причине, я, хотя никак в этом походе не выделялся и в первые ряды не рвался, предпочитая оставаться где-то на вторых или даже третьих ролях.

Но доверие Хререка я оценил. Пусть даже в нашей армии были гораздо более славные воины и умелые командиры, нежели я, князь предпочёл меня среди прочих, и это грело мне душу.

Три драккара отделились от остальных кораблей, как три злых шершня от целого роя, и неспешно отправились вниз по течению, к городу-герою Смоленску. Он стоял на южном, более крутом берегу Днепра, обнесённый высокой стеной из дерева и земли, и я присвистнул, глядя на эти стены.

Нет, мы, конечно, могли бы пожечь и пограбить посёлки на северном берегу, разорить всю округу, но к цели нас бы это не приблизило. Крепость возвышалась над остальным городом, как мать-наседка, и я был полностью уверен, что придётся одолеть сначала её.

Вот только на пристани нас ожидали. Не закованные в железо дружинники, ощетинившиеся копьями, а седобородые старейшины.