Хевдинг (СИ)

Третьи, и их было меньше всего, ходили в вик просто из любви к приключениям, и я, пожалуй, мог считать себя именно из их числа.

Меня не интересовало богатство, земля и спокойное существование зажиточного фермера, хотя я понимал, почему некоторые могут к этому стремиться. Меня не заботили песни, которые обо мне сложат, и истории, которые обо мне расскажут, хотя я и старался вести себя так, чтобы не уронить чести и соответствовать здешнему моральному компасу. А вот узнать, что кроется за горизонтом, поглядеть на далёкие земли, оказаться там, где прежде не ступала нога моего современника, это будоражило кровь и заставляло меня двигаться дальше.

Утром мы двинулись дальше, навстречу рассвету. И чем дальше мы продвигались на восток, тем более знакомыми и привычными для меня выглядели здешние берега.

Корабль всё чаще вёл Кьяртан, пока я отлёживался на корме, удар в голову, похоже, не прошёл бесследно. Мне требовалось немного времени, чтобы восстановиться, как и остальным нашим раненым, и поэтому мы проходили мимо возможных целей.

Впрочем, никто не жаловался. Один только Жадина, вечно алчущий добычи, пристально вглядывался в туманную дымку на юге, подсчитывая утерянную прибыль. Все остальные пока отдыхали от сражений и зализывали раны.

Вскоре мы добрались до литовского побережья и повернули к северу. Прошли вдоль Моонзунда, добрались до Финского залива. С грабежом латышей и прочих местных нищих аборигенов пришлось повременить. У них как у латыша — только хрен да душа.

Миновали будущую Нарву, острова, Котлин. Теперь я сам вёл «Морского сокола» с глупой улыбкой на лице. Здесь я бывал. Пусть в другом времени, но бывал, и любил эти места, хоть и не жил здесь подолгу. И хоть вместо чудесных парков Ораниенбаума и Петергофа здесь виднелся только заросший лесом берег, я всё равно радовался.

Топкие берега устья Невы и знакомые очертания островов так и вовсе привели меня в восторг.

— Чему ты так радуешься, Бранд? — вдруг спросил меня Кьяртан.

— Здесь граду быть, — усмехнулся я.

И пусть никаких чернеющих изб убогого чухонца пока не виднелось, Пушкин немного приукрасил действительность, но берега и в самом деле здесь были топкими, а широкая река неслась вперёд с ужасающей скоростью. Нам приходилось идти на вёслах, чтобы хоть как-то бороться с течением.

— Для города место плохое, болото сплошное тут, — сказал Вестгейр.