Хевдинг (СИ)

Северяне таким похвастаться не могли, и наше продвижение наверняка уже давно заметили по хрусту валежника под ногами, кашлянию, сморканию, тихой ругани и прочему шуму. Уверен, если бы Вышата шёл один, то он бы делал это в два-три раза быстрее и гораздо тише.

Мы постоянно поглядывали по сторонам, особенно обращая внимание на заросли и буреломы, в которых могли прятаться водяне. Пусть не с пулемётами, но даже слитным залпом из луков можно за пару секунд уполовинить наш отряд.

Вслушиваться было абсолютно бесполезно, мы сами производили больше всех шума, распугивая сорок и других птиц, которые своими беспокойными криками лучше всякой сигнализации предупреждали водь о нашем продвижении.

— Громко идём, — сказал я Вышате. — Не нравится мне это.

— Так идите тише, — раздражённо буркнул он.

— Ты знаешь, где их село? — спросил я.

— Там. Впереди, — ответил Вышата.

Спасибо, всё ясно, всё понятно.

— Далеко ещё? — спросил я.

— Да, — сказал Вышата.

Какой вопрос, такой и ответ.

Я немного отстал от него, оглянулся на своих людей, понуро шагающих по лесной тропке. Мы растянулись чересчур сильно, и мне это тоже не понравилось.

— Подтянитесь, парни, — приказал я. — Кто отстанет и потеряется — будет чистить котлы до самого возвращения в Бейстад!

Угроза подействовала, все тут же ускорили шаг. Лес вокруг был самым обыкновенным, но я всё равно ощущал смутную тревогу где-то на краю сознания. Водь, одно из местных племён, вряд ли могло представлять какую-то угрозу что нам, что Хререку, но раз уж князь начал железной рукой насаждать свою власть в округе, то обязательно будут и недовольные этой властью.

Вот мы теперь и шли к ним в гости, с одной стороны, карать за неповиновение, с другой — демонстрировать силу Хререка.

Как по мне, лучше бы нам было вернуться на корабле к озеру и попробовать добраться до этого племени по воде. Ставлю свои сапоги, что их посёлок расположен поблизости от какой-нибудь речушки. Селения всегда жмутся к воде, это базовый принцип.

Тропинка постепенно начала спускаться вниз, в воздухе появилась сырость. Деревья по мере продвижения начали сменяться чахлыми кустиками, а грунт под ногами начал чавкать. Ясно теперь, почему они зовутся водью.

— На болоте они, что ли, живут, как лягушки? — тихо буркнул кто-то позади.

— Бабы у них небось квакают, а не стонут, — пошутил Лейф, но я оборвал все смешки.

— Тише, — рыкнул я. — Не на пьянке.